Полет дракона (Сэйдж) - страница 44

Почти к вечеру они приплыли к этому берегу, и Нико знал, что до захода солнца у них пять часов. Мальчик подсчитал: чтобы разыскать лагерь, этого даже много.

Септимус не бывал в Лесу с тех времен, когда служил рядовым в Молодой армии. Не одну жуткую ночь он провел здесь, выполняя задание «Выдержи или умри», на которое отправляли юных солдат. Их будили среди ночи и выводили в какое-нибудь опасное место, и, как правило, это был именно Лес.

Две такие ночи, проведенные в Лесу, Септимус никогда не забудет. В одну из них его лучший друг, Мальчик номер 409, спас его от стаи росомах. Тогда Септимуса чуть не растерзали эти хищники. Мальчик номер 409 примчался к нему на помощь и начал орать так пронзительно, что вожак стаи на миг растерялся, а Мальчик номер 409, воспользовавшись этим, оттащил Септимуса в безопасное место.

А в другой раз было так плохо, что Септимус бы предпочел, чтобы его и правда сожрали росомахи. Солдаты плыли по реке к Лесу, и Мальчик номер 409 свалился за борт. В ту ночь река разбушевалась, течение было быстрое, и шальная волна накрыла лодку Молодой армии. Лодка была перегружена, Мальчик номер 409 поскользнулся и упал в воду. Больше его никто не видел. Септимус умолял старшину вернуться за Мальчиком номер 409, но тот отказался. Мальчик номер 409 был всего лишь рядовым, единицей человеческих ресурсов, а главной целью испытания «Выдержи или умри» было отсеять «слабаков, дураков и трусов». Так говорил старший кадет. Правда, обычно это испытание отсеивало невезучих.

Когда Нико убедился, что лодка привязана надежно и прибой ее не унесет, когда все на судне было аккуратно сложено, он достал из кармана потрепанную бумажку.

– Это наша карта, – объявил он и показал лист Септимусу. – Ее нарисовал Сэм.

Септимус посмотрел на дрожащие линии, которые извивались на клочке бумаги, точно ленивые струйки по оконному стеклу.

– Ой…

Карта не казалась ему такой уж хорошей, но Нико был в ней уверен.

– Все путем, – заверил брата Нико. – Я знаю дорогу. Иди за мной.

Септимус без разговоров пошел за ним в Лес. На опушке идти было легко: деревья росли на большом расстоянии друг от друга, и солнечный свет кляксами падал сквозь высокие и редкие кроны. Нико со знанием дела выбрал узенькую тропку и шустро зашагал вперед, лавируя между деревьями по извилистой, как змейка, дорожке.

Но по мере того, как Нико уверенно углублялся в Лес, деревья становились больше, росли гуще, солнечный свет угас и превратился в зеленые тени, и мальчиков, словно какая-то оболочка, окружила полная тишина. Септимус держался поближе к Нико, а тропинка тем временем сужалась и зарастала кустарником. Они оба молчали: Нико пытался вспомнить дорогу, а Септимус был погружен в свои мысли. Он не мог понять, что делает в Лесу, хотя, вообще-то, держал путь в Фермерские угодья. Дженна сейчас уже очень далеко, по другую сторону реки, а он сам идет в противоположном направлении просто потому, что в этом его убедил Нико. Пройдя еще немного, Септимус спросил, нарушив молчание: