Мсье Галлар принялся вопить по-французски, но Аллейн перекричал его:
— Вы похититель детей, мсье Галлар! По-английски вы говорите как американец. Очевидно, вы бывали в Америке, а там киднеппинг — обычное дело.
— Sacre nom d’un chien…[20]
— Бесполезно обращаться ко мне на вашем дурацком жаргоне, я все равно не понимаю ни слова. Пропустите меня.
Лицо мсье Галлара не относилось к разряду выразительных, но Аллейну показалось, что он заметил на нем облегчение и вместе с тем настороженность.
— Вы ворвались в мой кабинет, — не унимался управляющий.
— Ничего подобного. Зачем мне врываться сюда? И что же вы такое храните в своем кабинете, — спросил Аллейн, разыгрывая внезапное озарение, — что в него уж и зайти нельзя? Выкуп за похищенного ребенка?
— Идиот! Грязная свинья! — орал по-французски мсье Галлар.
— Идите к черту! — бросил Аллейн и двинулся на управляющего. Тот стоял в нерешительности. Аллейн отпихнул его плечом и направился обратно в холл.
Дюпон заметил его появление. Комиссар, по мнению Аллейна, был просто великолепен. Превратить короткое объявление в пятнадцатиминутную речь наверняка стоило ему огромных усилий, но он выглядел так, словно мог бы ораторствовать по крайней мере еще полчаса.
Дюпон обвел взглядом толпу.
— А теперь, дамы и господа, приступим к делу. Сейчас все по очереди пройдут перед статуей… Помните о моих инструкциях. Милано!
Он величественно кивнул Раулю, и тот встал рядом, у подножия статуи. Рауль был бледен и неподвижен, казалось, он готовится к мучительному испытанию. В центральных дверях появился мсье Галлар, наблюдавший за происходящим с ледяным выражением лица.
Вновь появившиеся жандармы, деловито оттеснив толпу к дальней стене холла, принялись по одному направлять людей к Раулю. Аллейн набросился на Дюпона.
— Что здесь происходит, мсье? — сварливо осведомился он. — Идет опознание? Почему меня не проинформировали о начале процедуры?
Дюпон умиротворяюще наклонился к нему, и Аллейн прошептал:
— Для проведения обыска достаточно. — А затем громко добавил: — Я имею право знать о предпринимаемых мерах.
Дюпон, словно благословляя, распростер над ним руки.
— Успокойтесь, мсье. Все идет своим чередом, — величественно произнес он и добавил по-французски, обращаясь к толпе: — Мсье немного не в себе, что вполне объяснимо. Продолжайте, господа.
Вперед вышли начальники в строгих костюмах, химики в белых халатах и с каменными лицами гуськом проследовали мимо статуи. За ними потянулись мелкие клерки, лаборанты, техники и стенографистки. Некоторые поворачивали голову к Раулю, но большинство проходили, глядя прямо перед собой. Миновав статую, они, по указанию жандармов, выстраивались в ряды на другой половине помещения.