Укрощение бесстрашного воина
Великий князь Николай Николаевич Старший обожал балет, и это увлечение настолько захватило его, что он завел себе вторую семью с Екатериной Гавриловной Числовой (1846–1889), танцовщицей Мариинского театра. Внешности она была совершенно заурядной, но, судя по всему, сумела взять великого князя, тонкого знатока скаковых лошадей, чем-то другим. В театре она стяжала некоторую известность тем, что вместе с партнером, Феликсом Кшесинским, с неповторимым шиком и задором исполняла мазурку. Впечатление, произведенное Числовой на великого князя, было столь сильным, что он постарался в пределах своих возможностей увековечить ее лик. Выше мы уже упоминали летний Красносельский театр, оформленный в модном тогда псевдонародном духе. Интерьер украшали не только плафон с изображением крестьянок в одежде различных губерний, но и вереница медальонов с женскими головками над сценой. Хотя они были и далеки от знаменитых женских головок художника Греза, но выглядели весьма привлекательно, за исключением одной, вроде бы уж ничем не примечательной. Имя этой особы обнаружили сравнительно недавно в ходе реставрационных работ на интерьере. На свет Божий появилась скрытая слоем грязи фамилия «Числова», и все стало ясно.
Николая Николаевича родители в свое время женили на его дальней родственнице, принцессе Александре Петровне Ольденбургской (князь был внуком императора Павла I, принцесса – правнучкой). От заключенного без малейшей сердечной привязанности брака ничего хорошего ждать не приходилось, и после рождения двух сыновей супруги отдалились друг от друга. Александра Петровна углубилась в благотворительную деятельность. Как писал один из современников, «сначала жена влияла на великого князя, но, утратив женственность, занявшись устройством Покровской общины сестер милосердия, а затем – коровами и курами в Знаменке (имении великого князя), всегда грязная, в шерстяных чулках, она его отвратила». Подобные склонности жены вызывали полное неприятие ее супруга, который порой в приступе раздражения весьма бестактно называл ее «коровой».
Роман с Числовой начался примерно в 1865 году, для начала князь снял ей квартиру на Галерной, окнами на фасад своего Николаевского дворца. Когда Катенька обреталась дома и могла без помех принять своего царственного любовника, она ставила на подоконник две зажженные свечи. Лакей Николая Николаевича, проинструктированный соответствующим образом, увидев условный знак, спешно сообщал хозяину, что в городе полыхает пожар. При этом известии Николай Николаевич под совершенно благовидным предлогом покидал дом, ибо слыл за большого любителя пожаров. Сколько веревочке ни виться, но конец ей придет, – обман выплыл на чистую воду, и возмущенная Александра Петровна отправилась в Зимний дворец жаловаться императору Александру II.