— То, что я устрою кровавую баню, отстаивая свою территорию, и не премину использовать абсолютно все ресурсы для отстаивания своих интересов. Я вижу, что вы хотите сказать, господин Руссо, — приподнял я ладонь, — это ни в коем случае не угроза. Я просто говорю, что буду делать, если нападёт Брюссель. Делюсь планами. К тому же, вы говорите, уважительно относящегося? А вы с него тоже требовали двадцать процентов? Или двадцать пять? Он что ответил на это?
— Не зарывайся, щенок, — тихо произнёс Руссо. — Я таких, как ты, ломал, когда твоя мамка ещё ноги не раздвинула перед твоим папашей.
— Я не буду интересоваться, зачем вы следили за моей мамой и тем, как она раздвигает ноги, пока ломали таких, как я. У каждого свои пороки. Но предупрежу — я не другие. Я не дам себя ломать.
— Ты уверен, что я с тобой не разберусь? — усмехнулся он. — Что твой труп не окажется на дне залива?
— Вы уверены, что вы долго после этого проживёте? — угрожающе улыбнулся я. — Позвольте мне снять с ваших глаз пелену. Что даёт вам действительно иммунитет? Правительство? Да неужели? Стоит СМИ поднять крик, как государство вас спишет сразу же. Ваши головорезы? Эти продажные полицейские, что сидят в два стола от нас? Да этих Центурионов купить легче, чем портовых шлюх, раз уже один раз они продались — я умею предлагать то, от чего не отказываются. Департамент полиции? Он погрустит и перестанет — если что-то случится, мир не остановится. Что стоит за вами, господин Руссо, раз вы думаете, что можете вытирать об меня и мою вежливость ноги? Деньги? Нет. Реальная власть? Тоже нет. Какие-то заслуги? Нет. Положение? Близко, но… — я покачал головой, будто раздумывая, после чего улыбнулся во все свои зубы. — Нет. Это не фильм, где крутой полицейский-мафиози, пользуясь своей властью, убивает налево и направо. И перед вами не рядовой преступник, за которым никого и ничего нет. В реальном мире за всё приходится отвечать.
— За мной влиятельные люди, — прохрипел он с ненавистью. — Те, кого я держу за яйца. Стоит мне махнуть рукой, как тебя тут же порежут прямо на этом столе. И никто ничего не скажет мне. Потому что я здесь хозяин. Все будут врать ради меня, все будут покрывать меня, и никто никогда о тебе не вспомнит. Потому что я так сказал.
Я выслушал это с непроницаемым лицом.
— Вот в этом и проблема, господин Руссо. Вы хозяин только здесь. И за вас будут только врать. Я же хозяин Нижнего города. Ради меня будут убивать, шинковать всех, кто причастен к моей смерти. И вы, — я красноречиво огляделся, — со своим местом недалеко уйдёте. Я готов идти ва-банк, господин Руссо, но готовы ли вы пойти на это? Положить свою роскошную жизнь, деньги, свои заслуги, своих дорогих и любимых, всё нажитое непосильным трудом — и это ради того, чтоб действительно попробовать на прочность человека, который хочет сотрудничать с вами? Вам так важно показать свою власть? Я её признал. Что вы ещё хотите? Ответьте.