— В машину! Полный вперед!
Расстреливая на ходу недобитые противотанковые средства неприятеля, Пикалов вскоре догнал машину Хохрякова. Был уже вечер, когда они включились в бой с «тиграми» на железнодорожной станции.
А экипаж Алексея Яковлевича Башева, приняв на борт замполита Семена Платоновича Киву, сразу же включился в уличный бой. И, видимо, подвела спешка: из окна подвала машину подожгли фаустпатронщики.
«Так нелепо погибли хорошие командиры», — думал парторг, сожалея о том, что оставил танк Башева: а вдруг помог бы избежать трагедии. Но война есть война. Для пуль, мин и снарядов на ней избранных нет.
Дом за домом, улица за улицей овладевали городом танкисты и мотострелки. Схватки с врагом еще шли у металлургического завода, ткацкой фабрики и бумажного комбината. По радио и через связных Хохряков время от времени напоминал экипажам: «По предприятиям из пушек не стрелять! «Выкуривайте» фашистов из укрытий пулеметным огнем».
Поздний вечер.
Тридцатьчетверки комбата и начальника штаба остановились в городском парке. Возле рации, рядом с радистом Михаилом Родионовым, сидел Хохряков и негромко говорил в микрофон:
— Товарищ ноль первый, докладываю из Ченстоховы. Станция также взята. Все дороги, ведущие в город, перекрыты. Фашисты пока не контратакуют.
В наушниках — взволнованный голос командарма:
— Спасибо, сынок. Еще раз спасибо за подвиг! При подходе главных сил бригады и корпуса вытягивай свое хозяйство на восточную окраину города. Понял, майор?
— Так точно. Слушаюсь!
Не прошло и часа, как в расположении командного пункта передового отряда появились два солдата в чистом обмундировании, с новенькими воронеными автоматами. Их, разумеется, задержали.
— Кто такие? — сурово спросил Пушков неизвестных.
— Мы от командующего армией. Нам нужен гвардии майор Хохряков.
Пушков тщательно проверил документы автоматчиков, но ему все еще что-то казалось подозрительным: «Рядом передовая, идет бой. Ночь. Рыбалко, наверняка, еще где-то далеко. И вдруг подавай Хохрякова!»
Подошел комбат.
— В чем дело?
Пушков шепотом объяснил.
— Где генерал-полковник? — спросил комбат прибывших.
— Здесь, в Ченстохове, в доме через улицу.
— Хорошо, пойдемте!
— Мы с вами! — Пикалов, Пушков, Козлов, Агеев, другие офицеры, кто был рядом, поправив на ремнях пистолеты, плотно окружили комбата.
Хохряков от души засмеялся, потом серьезно произнес:
— Спасибо, ребята. Ты, Володя, ты, Миша, и ты, Вася, — со мной. Остальным — по местам.
Четверка офицеров вслед за автоматчиками направилась на соседнюю улицу, а остальные, немного отстав, с оружием наготове, продолжали сопровождать командира к дому, где, по утверждению незнакомых автоматчиков, остановился Рыбалко.