С тех пор историки высказывают свое удивление, что заявление Гитлера о его планах относительно России не было упомянуто в донесениях, которые направили своим правительствам послы после встречи с Буркардтом. Может быть, Чемберлен и Даладье запретили им докладывать об этом?
Объясняется все очепь просто: Буркардт считал это заявление Гитлера настолько нелепым, что не нашел даже нужным упомянуть о нем во время беседы с послами. Сама возможность германо-русского пакта была для него просто слишком абсурдной, чтобы об этом думать.
2. Переговоры, переговоры...
Утром 12 августа 1939 года в Москве начались англо-фрапцузско-русские военные переговоры. Ко всеобщему удовлетворению, если не считать адмирала Плапкетт-Дракса, атмосфера на совещании совершенно отличалась от той подчеркнутой официальности, в которой проходили политические переговоры с Молотовым. Делегации разместились вокруг огромного стола без какого-либо особого соблюдения старшинства, и по мере того, как продолжалось заседание, в работу вовлекалось все больше секретарей для ведения полных протоколов заседаний на французском, английском и русском языках.
К огорчению адмирала Дракса, у которого болело горло, все участники заседания последовали примеру маршала Ворошилова и почти непрерывно курили. Сначала адмирал только покашливал, но потом его стал раздражать
табачный дым. Уже само начало конференции не предвещало французам ничего хорошего, ибо маршал Ворошилов сразу встал и торжественно зачитал документ, подтверждавший полномочия советской делегации, в котором говорилось, что она «уполномочена подписать военные соглашения, направленные на поддержание мира против агрессии» >49>.
Повернувшись сначала к генералу Думенку, а затем к адмиралу Драксу, Ворошилов попросил их довести до сведения присутствующих, какими полномочиями наделили правительства Англии и Франции своих представителей для ведения переговоров.
Генерал Думенк оказался в некотором замешательстве, однако затем начал быстро импровизировать. Он предъявил свои полномочия, подписанные премьером Даладье; к счастью, в них содержалась фраза, утверждавшая, что Думепк «уполномочен вести переговоры по всем военным вопросам». Хотя он, разумеется, не имел полномочий подписывать какой бы то ни было документ, эта фраза, казалось, удовлетворила русских.
Затем Ворошилов обратился к английскому адмиралу. Тот был вынужден признаться, что никаких письменных полномочий он не имеет. Однако, добавил адмирал, советской делегации должно быть совершенно очевидно, что вряд ли английское правительство стало бы посылать делегацию, не наделив ее соответствующими полномочиями. А вот документов, определяющих ее полномочия, действительно не было.