Фёдор нажал ладонью на поверхность под резным цветком на тёмном дереве, затем нажал так же с противоположной стороны стеллажа, и тот пришёл в движение.
С широко раскрытыми глазами я смотрела, как по-киношному раздвигается стена с полками, обнажая тёмный проход. Из него пахнуло благовониями и свечным воском, а мне стало не по себе. Фёдор протянул руку к моему локтю, я отшагнула. Он будто не заметил, улыбнулся мне масляно:
— Не хотите посмотреть, что там?
Я сглотнула, внезапно ощутив опасность.
— Нет, пожалуй, нет.
— Мадемуазель ждут к ужину, — вдруг появилась возле нас, как призрак, горничная Адель.
Французский, к которому начинаешь привыкать…
— Да, благодарю, — пробормотала я.
— Что ж, — развёл розовые ладони Фёдор, — теперь вы знаете ещё один секретик. — Подмигнул мне, как сообщнице. — Вы и без меня сможете в любой момент туда заглянуть. Но лучше не ночью. Мало ли, у вас натура утончённая, ещё испугаетесь!
Он нажал ладонями в тех же местах, и тайный проход начал закрываться.
— Да, спасибо, — ответила я. — Мне пора.
— Приятного аппетита! — кивнул розовощёкий мсьё. — А я воздержусь, побуду ещё в книжном раю. Диета, знаете ли…
— Всего хорошего, — сдержанно сказала я и пошла за служанкой.
Впервые я почувствовала облегчение от её присутствия. К слову сказать, Адель совсем не походила на призрак: аккуратная от пят до кончиков зализанных волос, она несла себя по особняку, как хоругвь материалистичности. Мне она не нравилась, — какой-то новый уровень властной уборщицы. Впрочем, справедливости ради, я ей тоже не нравилась. Кажется, жильцы крыла для гостей у неё ассоциировались с париями. Кроме Финна. Ему Адель почти улыбалась.
За большим столом по обыкновению собрались все: Арина, танцоры, мадам Беттарид, как королева во главе стола. Я с кислой миной кивнула и села на свободный стул. Финна и Нэтели не было. Угу, конечно, всё про любовь, — рассерженно подумала я и принялась тыкать вилкой в изысканно приготовленный артишок, как в плоть предателя.
Что-то происходит, — понимала я, — что-то смутное, тревожное. Но в фактах и ощущениях требовалось разобраться. До репетиции оставалось не так уж много времени, и я провела его сидя в кресле перед зеркалом и пытаясь разложить по полочкам то, что есть. Я в который раз подумала, что не смогла одержать верх ни в одном из разговоров с мадам Беттарид, она будто ловкий жонглёр сводила на нет мои порывы.
Вероятно, сложно было не научиться хитростям в семье, которая живёт в доме с потайными ходами, символами и знаками; передавая от поколения к поколению одержимость Египтом.