Вэл очень сомневалась в том, что Раза позволил бы кому-либо тронуть свою «обожаемую девчонку». Даже после всех обвинений. И совершенно непонятно, почему Зен так уверенно действовал за его спиной.
«Слишком наивно, Валлери».
Неизвестно, кем стал подавленный горем Раза, принимая соль и слушая науськивания своей сестры.
Мысль отдавала горечью.
Вэл одернула себя, избавляясь от пустых размышлений, наблюдая, как к ней с тяжелым вздохом неторопливо приближается седобородый.
— Ладно, оставляйте ее! Разберемся, — уверенно заявил старший дознаватель, — свяжем и оставим в покое, пока нет толковых распоряжений. Пусть себе сидит, по сторонам смотрит.
Он подмигнул стражникам и с усмешкой прибавил:
— Глядишь, сама во всем признается. Уж вчера так долго одним занимались, сегодня и настроения нет с девицей возиться.
— Зен приказал глаз с нее не сводить, — буркнул стражник, буравя взглядом молчавшую Вэл.
Седобородый крякнул, ухмыляясь, и небрежно произнес:
— Смеешься? Не учи нас. Тут наша вотчина. Отсюда еще никто никогда не сбегал.
Вэл медленно выдохнула и опустила взгляд, рассматривая ком гнилой соломы под ногами. Что-то тусклое мелькнуло, скрытое грязью. Вэл рассеянно коснулась соломы носком сапога и прищурилась, рассматривая желтый человеческий зуб с красными, запекшимися прожилками на гнилых черных корнях.
Страх, не спрашивая позволения, вихрем взвился, в мгновение ока заполняя собой пустоту, царившую в душе; он ударил, запуская сердце, подгоняя его, заставляя нитку пульса скакнуть вверх.
Вэл сглотнула, чувствуя во рту медный привкус, и подняла голову, встречая прищуренный взгляд седобородого мужчины.
— Страшно, красавица? — равнодушно поинтересовался дознаватель. — Ну, так и должно быть страшно.
— Страшно, — разлепив губы, тихо ответила Вэл.
Руки связали за спиной грубой кусачей веревкой. Не особо усердствуя, седобородый затянул узел, беззлобно тряхнул Вэл, указывая ей на темный угол.
— Давай сиди там. Смотри не высовывайся! Чтобы я тебя не слышал, поняла? — Он устало вздохнул и замер, выжидая.
Вэл послушно прошла в угол, села на загаженный, покрытый склизкой грязью холодный пол и склонила голову, обессиленно прислоняясь к стене. Темная спутанная прядь упала на щеку, скользнула по скулам. Вэл прикрыла веки, провела языком по пересохшим, растрескавшимся губам.
В пыточной, несмотря на горевшую жаровню, было прохладно. Сказывалось ли то, что находилась она в подвальных помещениях, или просто на улице грянул мороз — Вэл не знала. Холодные камни морозили зад, сведенные за спину руки начинали ныть в плечах.