Все молчали.
– Отлично. Тогда за работу.
37
Ноа
Последняя в доме упаковка макарон с сыром.
Я съел их прямо из кастрюли, не чувствуя вкуса. Кухарка не приходила со дня отъезда отца. Еды не осталось никакой. Может, у меня холодильник и промышленного объема, но в нем почти ничего не было. И что, спрашивается, мне теперь делать?
Мысль о продуктах повергла в шок. Единственный супермаркет в нашем городе принадлежал семье Итана. Поскольку все взрослые исчезли, он просто положил ключи от него себе в карман.
Итан контролирует продукты. Нам придется выполнять его приказы.
Я сидел на заднем крыльце и смотрел, как солнце медленно садится за горы. В долине было тихо, как никогда прежде. Время от времени на дороге появлялись машины. Одноклассники разъезжали туда-сюда по поручениям Итана и его шайки. Меня поразило то, как быстро и легко все смирились с его властью, но особо вонять по этому поводу не собирался. Да и кому бы захотелось выступить в этом качестве?
Я до последней макаронины выскреб кастрюлю и понес ее в дом. Краем глаза заметил, что отцовская «беретта» все еще лежит на кухонной стойке. Раньше, до катастрофы на площади, я так боялся Черного Костюма, что всегда держал ее при себе. Но и теперь смутное чувство тревоги подсказывало, что оружие надо держать под рукой. Что если солдаты на самом деле никуда не исчезли? Что, если Черный Костюм вновь появится ниоткуда, как и раньше?
Я снова вышел из дома и плюхнулся в кресло. Почувствовал, как устал. Отряд, к которому меня приписали, был послан на обход нашего района. Неподалеку тем же занимались еще две группы. Командовал нами Феррис Полман, тощий, как жердь, узколобый парень с короткими светлыми волосами. Зака Грея он назначил своим заместителем. Неудивительно, ведь их матери были двумя единственными стоматологами у нас в городе, и жили они на одной улице. Отдавать мне прямые приказы ни один из них не решился – все-таки я был Ливингстоном. От старых привычек нелегко избавиться.
Дополняли личный состав нашей группы Рэйчел Стайн и Лизел Паттерсон – настолько непохожие, насколько вообще могут быть разными две девчонки. Рэйчел была темноволосой красоткой, а Лизел – высокой, пухлой и с совершенно невыразительным лицом. Рейчел только и делала, что ныла, что приходится столько времени мотаться вверх-вниз по улицам. Лизел вообще ни разу не открыла рта. Ее родители держали маленькую гостиницу типа «ночлег и завтрак», и она тоже работала там каждое лето, не гнушаясь черной работы. Словом, из этой пары она мне нравилась намного больше.
Мы прочесывали улицу за улицей, дом за домом. Везде было пусто. И все утро во мне нарастало какое-то странное напряжение, которое я не знал чему приписать. Была во всем этом какая-то