- Карим-то? Да кто его знает, - пожал плечами денщик. – Небось, опять пошел за сестрами милосердия следом ходить.
- В смысле?
- А без смысла! Ходит за барышнями ровно телок, только глаза злые, как у волчонка.
- А они что?
- Да ничего. Госпожа Штиглиц жалеет его, а Сутолмина, бывает, подшучивает над мальцом. Он когда поймет, ажно зубами скрипит, а она хохочет… дурочка.
В этот момент в кибитку вошел фельдшер в чистом переднике поверх формы и почтительно обратился к Будищеву.
- Прошу прощения, господин морской подпрапорщик, только вашему денщику пора делать перевязку.
- Я уже ухожу, - кивнул Дмитрий, затем вытащил из кармана несколько монет и, не считая, протянул солдату: - Он мне не только денщик, так что заботься о нем хорошенько!
- И охота деньги тратить, - пробурчал при виде такого расточительства экономный Федор.
- Ой вэй, - всплеснул руками фельдшер, - можно подумать, что он из Бердичева, а не я. Большое спасибо, господин морской подпрапорщик, мы и так ухаживали за вашим другом, как за родной мамой, а теперь и вовсе будем носить на руках!
- Так ты из Бердичева? – заинтересовался Будищев.
- Конечно! А вы там бывали?
- Случалось. Поганый городишко.
- Оно так, - вздохнул солдат. – Но только там моя родина и я что угодно отдал бы, чтобы хоть одним глазком увидеть его грязные улочки. Услышать родных людей: маму, сестренку, живших по соседству тетю Риву с ее ребятишками, которые наверняка уже совсем большие, дядю Изю с его ревматизмом и даже поляка Яцека, с которым мы постоянно дрались…
- За тетю Риву не скажу, а улочки там по-прежнему грязные, - усмехнулся Будищев. – Как тебя зовут, служивый?
- Марк, ваше благородие.
- Я не «благородие».
- Так будете!
- Твои слова бы, да богу в уши, Марк…
- Барнес, господин морской подпрапорщик.
- Как ты сказал?
- Марк Барнес, ваше благородие.
- Охренеть! Так вот ты какой… северный олень!
- Что, простите?
- Ничего. Делай перевязку.
- Слушаюсь, - растерянно отозвался в след уходящему Будищеву фельдшер. Потом повернулся к ничего не понимающему Феде и спросил: - Что это с ним?
- Да кто его знает, - пожал плечами Шматов, всем видом показывая, что барин он и есть барин.
Как не готовились к приезду Скобелева, но появился он все же внезапно. Вроде только что просигналили с вышки, что видят генеральскую кавалькаду, как она вихрем промчалась по кривым улочкам Бами, подняв при этом тучи пыли. Первым делом Михаил Дмитриевич посетил церковь, но полностью стоять службу не стал, а, получив отпуст от батюшки, направился в госпиталь. Найдя его в полном порядке, он тепло поприветствовал Студитского, приложился к ручкам сестер милосердия, едва не доведя этим мадемуазель Сутолмину до обморока, и проведал юного Карима, оказавшегося таким важным заложником.