– Командир! – окликнул меня вылезший из броневика Серов.
Успев немного изучить характер наводчика, я понял, что он решил поговорить «за жизнь», по выражению Изи.
– Слушаю тебя, Петрович. – Обратившись по отчеству, дал ему понять, что субординацию можно оставить в стороне.
– Не надоело тебе взбрыки разных м… дураков? – не стал ходить вокруг да около Иван.
– Хороший вопрос, – кивнул я, соглашаясь с наводчиком. Действительно, сколько ещё можно терпеть? Ведь и экипажу за мою молодость тоже перепадает. – Конечно, на конфликт пойти можно… – протянул я и внимательно посмотрел в глаза Серову. – Петрович, а оно нам надо? Сам, поди, догадаешься, чем это закончится.
– Есть такое. – И Иван сплюнул от накатившего раздражения. – Ничем хорошим.
– Вот, – снова кивнул я. – А насчёт дураков – тут есть над чем работать.
– И? – Паскудная (по-другому не назвать) ухмылка командира разбудила его любопытство. Тот явно задумал пакость.
– Когда взвод находился здесь после осенних боёв, беляки постоянно вели обстрел разъезда. С пяток снарядов кинут – и сидят смотрят, как мы тут бегаем, словно наскипидаренные. Развлекались, сволочи. – Любопытство в глазах наводчика сменилась на заинтересованность. – Согласись, наверняка тут всё пристреляно.
– Это точно. Так ты хочешь сказать…
– Нет, – мгновенно понял я ход его мыслей. – Полищука я предупредил ещё в лагере.
– Тогда зачем? – недоумённо спросил Серов. Смысл затеянной Мельниковым каверзы стал непонятен.
– А затем. Представь, что началась пальба. В кино всё лихо показывают, там все герои. Но в жизни всё по-другому. Когда тебя кроют из пушки, а ты лежишь и ничего сделать не можешь… – На мгновение замолкаю. – После этого по-другому на всё смотреть начинаешь. Вот как-то так.
– Утереть нос ему. – Правда, кивать в сторону «ярославца» Иван не стал.
– И не только, – согласился я. – Тут много кого можно ткнуть носом в грязь.
– Хм… – Серов задумчиво окинул взглядом дорогу с ехавшим обратно грузовиком.
– Вот именно.
Сапёры вместе с водилой здорово донимали молодого командира, то бишь меня, и я явно ждал после возможного обстрела если не обтруханных штанов, то бледный вид этих горе-вояк точно.
– Во сколько обычно начинают? – Зачем он это спросил, Иван и сам ответить бы не смог. Просто не понравилась ему позиция Мельникова. Хотя, как парень до сих пор сдерживается, уму непостижимо.
– Да уже должны начать.
– Пойду бойцов расшевелю.
Кивнув в знак согласия, я посмотрел на красноармейцев. Те уже успели уложить два венца и теперь устроили перекур. Ощущение на душе было препоганое, всё ныло нутро, ожидая какой-то пакости, и когда метрах в семистах рванул снаряд, даже обрадовался. Птицей взлетел на броневик и увидел, что снаряды ложатся у будки стрелочника. Потратив ещё с пяток снарядов, китайцы успокоились. Кстати, в будку так и не попали. Зато дорогу повредили, теперь бойцам с местными воронки засыпать придётся, и это по такой-то погоде. А снарядики явно не от трёхдюймовки. Скорее всего, 107 мэмэ, от древней дуры образца 1877 года. М-да, если такой «подарочек» рядом взорвётся, столько натворить может…