Тем временем шли и рутинные дела - зубатовские “профсоюзы” уже действовали на семи заводах, но пока тихо, занимаясь в основном самообразованием. Я нацелил на них Тулупова с Муравским, посоветовал подбросить литературы и кого-нибудь из толковых ребят, чтобы аккуратно двигать рабочих в нужную сторону. За дело взялся Исай - как по мне, лучше кандидатуры и не найти, свой, из рабочих, за словом в карман не лезет, задачу понимает и пока никакую политику (во всяком случае, в открытую) туда тащить не будет.
Группа Савелия Губарева надыбала пять деревень, годных под стартовые площадки для колхозного движения, из них я выбрал одну, наиболее интересную - относительно близко к Москве, никакая урожайность, хотя петровцы клятвенно заверили, что ее при правильной агротехнике можно поднять втрое и, что самое главное - там жила родня сразу аж двух студентов-землеведов. Мы решили готовить встречу с “крестьянским активом” как можно скорее, лучше всего - в Можайске, самом ближнем городе.
***
Палка просвистела у самого носа, я едва успел отшатнуться - нападавший был на полголовы выше и длиннее руками. Еще хуже было, что он был сильно моложе и атаковал в таком темпе, который я долго не выдержу, дыхалка уже не та.
Я кое-как отмахивался, стараясь держать дистанцию, но все равно успел пару раз вскользь получить по бокам, когда понял, что терять нечего и надо атаковать самому - пан или пропал. Трость с сухим треском встретила палку и сбила ее в сторону, я шагнул вперед, переходя в замах, как внезапно ощутил сильный толчок в живот. В глазах померкло и я, продолжая двигаться по инерции, рухнул в пустоту, где только что стоял противник.
- Михал Дмитрич, вы в порядке?
Сознание вернулось, надо мной стояли обеспокоенный тренер Ольшаник и успевший снять фехтовальную маску Муравский.
- Да, вроде бы все хорошо, только отдышаться.
- Ну я же сколько вам говорил - держите дистанцию, атакуйте только если уверены! - страдальчески причитал Коля.
- Ничего, злее буду, - попытка улыбнутся заставила опять скрючится и восстанавливать дыхалку молча.
Зал Русского гимнастического общества, в котором мы время от времени лупили друг друга палками, располагался в Ваганьковском переулке между Знаменкой и Воздвиженкой, где в мое время стояли корпуса библиотеки имени Ленина. А переулок назывался улицей Маркса-Энгельса, видимо, для полного комплекта основоположников. Муравский оказался неплохим рукопашником, ходившим даже в стеношные бои, и давним членом РГО, в котором, невзирая на громкие имена основателей, а, точнее, спонсоров - Щукиных, Морозовых, Шустовых - основной “рабочий” костяк составляла публика вполне демократическая. Коля вообще был находкой во многих смыслах, с ним, что называется можно было пойти в разведку, один недостаток - слишком влюбчив, появление в кругу передовой молодежи каждой новой барышни означало новые восторги или страдания, в зависимости от развития отношений.