Во вторую ночёвку мы лежали на берегу речки и смотрели на лес – при свете луны такой таинственный и точно сказочный, и я впервые с того времени, как мальчишкой сидел на мостике и болтал в воде ногами, верил в то, что и впрямь нахожусь на самом настоящем краю света.
– Не страшно тебе здесь? – спросил я Дашку.
– Нет, – ответила она. – С вами я ничего не боюсь.
– А я боюсь, – пробормотал Сашка сонным голосом. – Пожалуйста, не оставляйте меня одного…
И захрапел. А мы с Дашкой прыснули от смеха.
Я глазел на её смеющиеся губы, полные нежности и красоты, и всё вокруг становилось каким-то нереальным, словно сон. И я боялся, что вдруг оно так и есть: что всё мне снится, и я вот-вот проснусь в своей квартире в одиночестве с больной похмельной головой среди пустых бутылок. Я думал, что если это сон, то лучше не проснуться никогда.
Дашка пододвинулась и, склонив надо мной лицо, так что её волосы упали на мои небритые щёки, сказала:
– Я люблю тебя, Паша. А ты меня?
– Я тоже люблю тебя, – выдавил я из себя, задыхаясь от волнения.
– А меня кто-нибудь любит? – сразу проснулся Сашка.
Она, тут же оставив меня, перевернулась в его сторону и положила голову ему на грудь:
– Саша, тебя я люблю. Очень. И всегда буду любить. А ты?
Сашка ничего не ответил. Сашка заплакал, как ребёнок.
В последние выходные августа деревня опять показалась нам той, какой и являлась на самом деле: неприветливой, пугающей своей пустынной мёртвостью. Был ветер, сильный, завывающий, порывистый, как при поздней осени. Солнце то выглядывало, то снова скрывалось за тяжёлыми тучами.
Мы приехали в субботу утром, как всегда, поставили палатку, сели пообедать возле костра. Разговор не клеился. Дашка выглядела задумчивой и немного усталой. Мы с Сашкой ей не навязывались.
– Сегодня на ночь не останемся, мальчики, – сказала она, наконец, после долгого молчания. – Обсудила свою идею с семьёй, они мне помогут. А завтра улетаю во Францию, встречусь с родителями Огюста… моего мужа. Они – добрые, не забыли меня после всего, что произошло… Расскажу им, что я хочу сделать. Думаю, они дадут мне хороший совет. Так что немного побудем здесь и поедем.
Сашка бросил на неё досадливый взгляд.
– Да без проблем, Даш. Только зачем палатку ставили? И вообще могли бы не ездить… Чего приехали-то? Погода не та. И настроение не то.
– Тебя же никто волоком не тащил, – впихнул я ему беззлобно. – У тебя был выбор: поехать или дрыхнуть себе преспокойно дома.
Дашка как-то странно закрыла глаза, будто от боли, и чуть слышно проговорила:
– Всё это мой выбор. Я так хочу – чтобы сегодня мы были здесь все вместе. Я люблю вас, вот и всё.