– Дело в том, что я вам с Жаном не все сказала. Леонид не просто мой соотечественник. Он был раньше моим женихом, но потом из‑за дуэли вынужден был бежать из страны, а я вышла замуж за другого.
Мари даже присела на ступеньку, чтобы удобнее было слушать.
– Но он бывший военный, человек властный, и не может допустить, чтобы женщина над ним главенствовала. Понимаешь?
– Как же тут не понять, – отозвалась Мари. – Таких, как мсье Жан, может, и нет больше. Только он может терпеть ваше главенство.
– А в таком случае, как я думаю, ничего о золотых слитках Леонид не должен знать. Придется нам все делать очень осторожно, что, конечно же, будет трудно…
– А вот и я! – воскликнул Жан, появляясь перед ними с небольшой детской кроваткой в руках. – Как вам моя покупка?
– Прелестная! – воскликнула Соня. – Только пока поставь её у порога. Мы с Мари решили тут всё помыть.
– Мы? – улыбнулся Шастейль. – Мне вспоминается басня о мухе, которая сидела на рогах вола и говорила: «Мы пахали!»
– Ты совершенно прав, я и есть та самая муха. Мари ничего мне делать не дозволяет. Но думаю, окна я все-таки вымою. Не приглашать же для такого дела отдельную работницу! А потом мы повесим портьеры и поставим кроватку. И кровать для няни. Пабло обещал прислать.
– Повезло нам с соседом, – заметил Жан.
– Зато со спасенным из рабства не повезло, – понизила голос Соня.
– Он где-то рядом? – спросил Жан.
– Пока нет, но может прийти с минуты на минуту. И вот что я подумала: о наших планах он знать не должен.
– Выходит, даровав ему свободу, мы поплатились своей? – усмехнулся Шастейль.
– Ничего на этом свете даром не дается, – тяжело вздохнула Соня. – Смотри, я предложила ему денег на дорогу, но он отчего-то медлит…
– А что, разве плохо ему здесь?! – с сердцем воскликнул Жан. – Кормят, поят. Любимая женщина рядом…
Соня покраснела, хотя Шастейль не сказал ничего особенного. Но поневоле вспомнишь матушкины присказки: «Знает кошка, чьё мясо съела». Или как там ещё – «На воре шапка горит»?
Зато теперь, увидев её смущение, Жан сразу догадается, что между нею и Разумовским завязались некие отношения, в которых самому Шастейлю было отказано.
Подумала так и рассердилась: что они все от неё хотят? Княжна Астахова вообще может позволить себе ни перед кем не отчитываться!
Но, взглянув на Жана, опять смутилась: он смотрел на неё с неприкрытой озабоченностью.
– Извини, Софи, я вымещаю на тебе своё раздражение. Но до него всё было так хорошо. Даже то, что мы с Мари попали в плен, а ты нас освободила…
Какой Жан все-таки порядочный человек. Он и не подумал в чём-то Соню заподозрить.