– Марина Константиновна! – слышу я нарочито сладкий мужской голос. – Что же вы, голубушка, двери гостям не открываете?
– Какие вы к черту гости! – возражает Лаврова, и я слышу резкий звук пощечины. И в самом деле, джентльменами этих людей не назовешь.
– Что-то вы осмелели без причины. Уж не ждете ли вы помощи откуда-нибудь со стороны? Арсений, проверь!
Похоже, их двое. Слышно, как хлопают двери ванной, туалета, шаги ведут к кухне, а потом «проверяющий» направляется в комнаты, где за одним из шкафов стою я, сжимая в руке гантель. Если он не зайдёт сюда быстро, рука онемеет держать такую тяжесть.
– Да никого здесь нет! – громко говорит этот самый Арсений, но я слышу, как он осторожно продвигается в мою сторону.
Неужели он слышит, как я дышу? Или его интуиция подсказывает, что в квартире есть кто-то ещё?
Вот сейчас он подойдёт поближе… Я вдруг бессознательно присаживаюсь на корточки. Если он окажется выше, чем я ожидаю, или ниже, так я просто врежу ему гантелью по голени и таким образом обойдусь без смертоубийства.
– Марина Константиновна! – вдруг слышу я веселый мужской голос. – Вы никак дверь меняете?
Найдёнов! Зачем он так рискует? Разве ему недостаточно моего предупреждения, после которого нормальный человек не станет лезть на рожон?
Тот, который только что приближался ко мне, на цыпочках быстро возвращается обратно.
– Быстро ответь ему что-нибудь! – слышу я зловещий шепот того, кто постарше. – Пусть убирается!
– Все в порядке, Юрий Николаевич! – отвечает сообразительная Лаврова. – Представляете, повисла на одной петле. Проржавела, что ли. Пришлось мастеров вызывать…
– Вы не слышали, мои уже пришли? – продолжает допытываться «Юрий Николаевич».
– По-моему, нет, – с запозданием отвечает Марина Константиновна. Похоже, кто-то из мужчин «подбадривает» ее пистолетом. – Знаете, я возилась на кухне, а это окно у нас на другую сторону выходит…
Я выглядываю в коридор. В коридоре стоят двое мужчин. Они лишь чуть отступили от Лавровой, полагая, что если настырный сосед решит войти в квартиру, он не должен их видеть. По крайней мере их обоих, так что второй, видимо Арсений, стоит за выступом коридора, и его с лестничной клетки не видно.
Несмотря на всю напряжённость момента, я продолжаю угрызаться совестью: зачем позвала себе на помощь людей, которые вынуждены неизвестно ради чего подставляться под пули?
Именно это заставляет меня выйти из укрытия и осторожно подкрасться к Арсению, который все свое внимание направил на то, о чем говорит с лестничной клетки так некстати появившийся сосед.