— Постараюсь.
Он жестом показал Керру ехать, и они уехали, не сказав больше ни слова. Я подождала, пока они не исчезнут из вида, а потом уже пошла домой.
Виолетта схватила меня за руку.
— Он всегда такой? Думаю, он меня напугал больше, чем мысль провести ночь в камере.
— Это был сущий пустяк. Фаолин гораздо хуже.
— Тогда я очень не хочу встретить Фаолина, — она содрогнулась. — Пойду я домой. После четырёх часов в камере мне нужен душ.
Я состроила лицо.
— Мне тоже. Спасибо, что поехала со мной сегодня.
— А для чего ещё нужны лучшие подруги, если не попадать вместе под арест? — она пришла в себя. — Жаль, что мы не нашли твоих родителей.
Я выдавила улыбку.
— Не в этот раз, но я найду.
Виолетта быстренько обняла меня.
— Если кто и сможет найти их, так это ты.
* * *
Я задрожала и подняла воротник куртки, но он мало защищал от студёного декабрьского ветра, хлеставшего мне в лицо. Я замёрзну ко времени как доберусь до джипа, который вынуждена была припарковать в двух кварталах отсюда.
Минутой позже, когда на меня обрушился ледяной дождь, я поняла, что может быть гораздо хуже. Я ахнула, когда небо разверзлось и вылило всё содержимое на мою голову. Я суматошно осмотрелась. Вывеска закусочной манила меня как маяк, и я побежала туда.
Я открыла дверь и вошла в закусочную, прозвенел колокольчик. Внутри было как в сауне, по сравнению с погодой на улице. Очки запотели и, сняв их, я увидела приветствующую меня официантку.
— Столик на одного? — спросила она, беря ламинированное меню со стойки администратора.
Я убрала мокрые волосы с лица.
— Да, пожалуйста.
Закусочная была маленькая, с четырьмя кабинками вдоль окон и столиками у стены. Официантка привела меня к кабинке, где я схватила пачку салфеток и стала промакивать лицо и очки. Я всё ещё пыталась немного обсохнуть, когда официантка вернулась принять у меня заказ.
— У вас есть суп? — спросила я, неглядя в меню.
— Сегодня есть куриный с лапшой, — ответила она. — Очень вкусный.
— Отлично. Я буду суп с крекерами. И маленькую бутылку «колы».
Она оставила меня, и я вытащила телефон, решив проверить сообщения. Меня разочаровало отсутствие сообщений. Прошло три дня с момента получения того звонка с маминого телефона, и за исключением одного звонка от Лукаса, когда он сообщил мне, что они ничего не обнаружили, стояла гробовая тишина. Он проинформировал меня, что дом принадлежит юристу по имени Сесил Хант, который находился в отпуске на Гавайях. Фаолин пробил юриста и, похоже, тот был чист. Другими словами, тупик.
Грудь стянуло, и я боролась с безнадёжностью, которая пыталась вскипеть во мне. Чем больше времени проходило, тем шансы на обнаружение родителей становились всё меньше. Я никогда не поставлю на них крест, но с каждым часом становилось всё сложнее сохранять оптимизм.