– Сменщик у тебя есть, Вячеслав? – ласково и чисто обратился к нему Солипсинцев.
– Эх, никого-то у меня нет! Один я, как пестик в ступе, – продолжал веселиться швейцар.
– Кончай, давай, под шланг косить, – посоветовал Вадим Петрович, – а то и вправду бебех лишу…
– Тебе под черножопого можно, а мне под психа нельзя? – обиделся Вячеслав, но ржать перестал.
– Мне повторить вопрос после первого яйца или после второго? – вкрадчиво уточнил Вадим Петрович. Парень посмотрел на него внимательно и вздрогнул.
– Значит, ты и есть тот фраер, которого на Обалденной прихватили, – тускло, как бы про себя, в сторону, проговорил он.
– Обалденная – это та блондиночка голая?
– Угу. Ольгой звать…
– А швейцара?
– Михаилом…
– Шофера?
– Артем.
– Где живут, знаешь?
– Скажу не знаю, не поверишь…
– А ты не говори мне того, чему я не поверю. Глядишь, в живых и невредимых останешься. Может быть даже с яйцами…
– Дались тебе эти яйца! – вскричал парень нервно.
Вадим Петрович вытащил из кармана пистолет.
– Это – твоя газуха.
Вадим Петрович вернул пистолет на место и извлек из кобуры на поясе компактный шестизарядный «маузер».
– А это мой боевой помощник. Вот и глушитель к нему…
– Ё-моё, – сказал Негодяев, – крутизну от лоха не отличить!
– Значица так, голуба, – посерьезнел крутой лох Вадим Петрович Солипсинцев. – Медленно, без резких движений, встаешь лицом к стене, расставляешь ножки поширше, тянешь ручонки повыше. Я тебя развязываю, и мы с тобой, Славик, идем к твоей тачке. Ты садишься за руль, я на заднее сиденье. И едем, знаешь куда?
– К Мишке?
– Вот и не угадал! К Ольге-Оленьке Обалденной балдеть нагрянем…
– Так она раньше трех с работы не возвращается…
– Значит, трудится в каком-нибудь ночном заведении. Часом не в «Амфитрите»?
– В ней, – пробормотал ошарашенный догадливостью лоха Вячеслав.
– Ладно, уговорил, едем к Мишане…
По дороге Вадим Петрович выведал кое-что о шантажистах. Дело у них было поставлено неплохо, но все же по-любительски. Масштабу недоставало. Хотя принципы были правильные: не зарываться, слово свое держать, жертву до крайности не доводить. Однако подлая криминальная натура сказывалась – импровизацией не гнушались, а это великий риск для организованного дела. На все нужна четкая, не делающая никаких исключений их правил, система и суровая дисциплина…
Михаил, по словам Негодяева, был женат на какой-то сущей стерве и вытащить его в такой час из дому казалось последнему непосильной задачей. Почему Вячеслав решил, что Вадим Петрович собирается вытаскивать Михаила, – непонятно, ничего такого Вадим Петрович даже в мыслях не держал. Тем более, что у Михаила, как выяснилось, не было ни детей, ни тещи, ни собаки, ни попугая.