Даша негромко засмеялась в ответ и повернула к нему лицо. Его внешность трудно было назвать непримечательной. Крупные, даже немного грубые черты на круглом добром лице – этакие залихватские, будто на тяп-ляп лепили. Серо-голубой взгляд, который часто улыбался, но и часто бывал мрачен. Четкая поперечная морщина на переносице. Умный, думает много. Нос с горбинкой. Но при этом красивая линия тонких губ. Ему шла улыбка. Делала его моложе, что ли. Небрежная щетина. Смесь мишки Гамми и БрэдПитта.
- Иван Александрович прав, - констатировала Даша. – Ты жадный.
- А ты альтруистка?
- Если бы я была альтруистка, я бы во имя мира и спокойствия домашних и друзей пошла на библиотечный и вышла замуж за Витю. Неееет… Я тот еще эгоист.
- Я заметил. Слушай, эгоист, может, такси вызвать? Не замерзла? – спросил Герман.
- Я редко мерзну. Мне жара хуже. А вот разуться очень хочется. Ненавижу шпильки.
- Так не интересно. Вот и как о тебе заботиться?
- Ну, если бы мы были влюблены, - засмеялась Даша, - подхватил бы меня на руки, потому что ноги, и правда, огнем горят. Но ты можешь все-таки вызвать такси.
Что он и сделал. Такси приехало быстро, доехали по ночному городу еще быстрее. У подъезда Гера распахнул дверцу машины и весело спросил:
- Ну что, на руках нести или сама пойдешь?
Даша высунулась наполовину из авто и открыла, было, рот, намереваясь, судя по выражению лица, отпустить какую-то остроту, как взгляд ее зацепился за что-то за спиной Германа, да так и застыл. Улыбка с лица медленно сползла, и Даша выдохнула:
- Ой, мамочки…
- Дарья! – раздался во дворе суровый голос Михаила Дмитриевича.
- Даш! – одновременно с ним выкрикнула Алла Васильевна.
- Ты почему трубку не берешь?! – это уже они орали хором.
* * *
Маршрут семьи Чугай под подъезд семьи Липковичей был сложным, может быть, даже несколько запутанным, но вполне закономерным в сложившихся обстоятельствах.
Киев-Козелец-Киев.
В обед приземлились в Борисполе. Добрались до дома, чтобы найти там письмо от Даши настолько странного содержания, что хоть за голову хватайся. Единственное, что сумела произнести после прочтения оного Алла Васильевна, было буквально следующее:
«Допристраивался!»
На что услышала в ответ:
«Это были твои слова! Не вали с больной головы на здоровую!»
«Да я не то имела в виду!»
В сущности, оба родителя «не то имели в виду». Но получили имеющееся.
Письмо было короткое. Но более чем внятное.
«Мама, папа!
Не переживайте! Я вышла замуж за Германа Липковича и уехала в Киев. Как вернетесь домой, обязательно сразу позвоните, я все объясню.