— Он сделал так, как хотел. Он был готов умереть, и он умер, как сам решил, — сказала Тхон, пытаясь держать себя в руках. Но в ее глазах стояли слезы.
— Камень жизни оказался здесь, — сказал Дик. — Детектор указал мне путь. Только вот…
Но Дон не дал ему договорить, открыл люк в одном из механизмов. Камень лежал там, на куче промасленных тряпок. Великолепный кристалл сиял чудесным, многоцветным огнем.
— Величайшее сокровище Вселенной! Вечная юность для всех, кто пожелает! — радостно воскликнул Дон.
— А теперь расскажите, почему все пираты мертвы, и как вы спаслись? — спросил Дик.
— Ну, ты знаешь, что я когда-то водил караваны на внутренней планете Сириуса. Вот там я и научился курить тянь. Есть один мерзкий гриб в этих горячих джунглях, гриб, споры которого прорастают в телах людей и животных, превращая их в вонючую гниль. Только растения и животные, которые процветают в этих джунглях, невосприимчивы к нему. А тянь дает стопроцентный иммунитет к этой мерзкой плесени. Мы должны были использовать его там, чтобы сохранить себя от превращается в кучу зеленоватой гнили. Вот почему я курю его, или почему я начал курить, по крайней мере. — Тут он застенчиво улыбнулся. — И я всегда ношу пробирку с этими спорами с собой — спорами грибов с той планеты, в каком-нибудь тайничке. Полезный трюк, для защиты от лихих ребят, которые имеют хобби грабить караваны… Когда Гаро Нарк и его банда улетели с планеты, прихватив нас, я разбил пробирку. Споры разнесло по всему кораблю. А мы с Тхон накурились перед этим, и нам до этих спор дела не было… В пять минут, прежде чем пираты поняли, что случилось, они попадали мертвее мертвого. Гаро слишком поздно понял, что я сделал. Но взорвать этот генератор он все же успел. Мы натащили сюда всякой еды и заблокировали шлюз — гнилые трупы не лучшая компания. И ремонтируемся потихоньку.
Дик не сказал ничего. Просто крепче сжал руку могучего космического бродяги и долго не отпускал. Затем он отступил и посмотрел на них обоих — на Тхон Ахрору, стройную и милую, и Дона Гэлина, сильного, загорелого, спокойного, непобедимого.
— Скажи мне, Дон, — неожиданно для самого себя выпалил Дик, — ты любишь Тхон?
— Люблю ли я Тхон? — повторил гигант. — Конечно! — тут он остановился, уставившись на Дика, затем улыбнулся. — Как младшую сестренку! — И он разразился громогласным хохотом. Перестав хохотать на миг, он добавил: — Я и тебя люблю тоже, парень. И Тхон любит тебя, она сказала мне. И не трудно догадаться, что ты ее любишь. И я бы не желал ничего больше, чем видеть, как вы счастливы вместе и нянчите детишек! — и снова он взорвался громоподобным хохотом.