Бельгия и тринадцать завоеванных департаментов Франции были открыты для французской или британской секретной службы, учитывая наличие неприметных полей для посадки и сотни патриотов, мужчин и женщин, готовых им помочь. За небольшую плату в 700 франков — по тогдашнему курсу 130 долларов — можно было завербовать бельгийца и высадить его возле родного жилья или где-то по соседству, где ему был знаком каждый кустик и каждый клочок земли.
Чтобы воспользоваться авиацией в прифронтовых зонах союзников, немецким разведчикам приходилось подкупать французского или бельгийского перебежчика — в лучшем случае какого-нибудь регенерата, выпущенного из тюрьмы на оккупированной территории. И хотя такой агент мог отлично знать местность, ему мешала его собственная репутация, а также опасность быть узнанным местными властями. Убедившись на многих примерах, что эта дуэль воздушных шпионов всегда оборачивается против них, немцы попросту усилили бдительность. В тех отдаленных районах, где можно было ожидать высадки вражеских агентов, они установили звукоуловители для обнаружения вибрации самолетных моторов.
На что в ответ союзники ограничили специальную миссию пилота однократным приземлением. Теперь шпиона сбрасывали с парашютом совершенно бесшумно и притом, как правило, в местности, где проживал агент. Таким образом, такая система шпионажа произвела на свет свое самое фантастическое чудо, действовавшее в течение целых четырех лет. Секретные агенты спускались с ночного неба на врага, который хоть и ожидал их, но не мог вывести из всех боев, окопных линий или резервных зон на двух фронтах всех солдат, чтобы держать под постоянным наблюдением бескрайние просторы французских или фландрских полей и обезвреживать шпионов.
Кампания с воздушными шарами
Воздушные шпионы в большинстве своем были людьми недостаточно молодыми для несения фронтовой службы. Обученные обращению с почтовыми голубями, они брали их с собой и затем по одному посылали со срочными донесениями. Каждого шпиона снабжали подробными инструкциями и достаточным запасом французских и немецких денег. После приземления каждый из них первым делом разыскивал ближайшее шоссе, а затем начинал пробираться к фронту. Иногда к этой работе в пользу союзников привлекали и немцев, главным образом эльзасцев и лотарингцев, живших во Франции с начала войны, а также вербовали солдат, которые дезертировали или попали в плен.
По мере того как разгоралась война, самолеты и пилоты постепенно становились все более ценными средствами добычи сведений. Но французы, со своей стороны, вели себя все более беспечно, все чаще забывая отправить самолет за агентами после выполнения задания, предоставляя им изворачиваться на свои страх и риск после отправки последнего голубя с донесениями. Брошенные на произвол судьбы шпионы либо попадали в руки к немцам, либо окольными путями пробирались в Голландию. Тамошним французским консулам давались указания позаботиться об отправке их во Францию. Многим шпионам рекомендовалось на случай, если им не удастся вернуться домой самолетом, использовать свои скитания для диверсий на железнодорожных путях, мостах и подвижном составе в тылу вражеских войск.