Подсознательно я стал замечать, что не просто двигаюсь, а как бы даю круг. Попытался скорректировать маршрут, но ничего не вышло, стоило отключить голову, как я возвращался на прежний путь.
— Интересно, кто ж меня кружить вздумал? — шевельнулась вялая мысль. Но даже сосредоточиться на ней сил не хватало, и я, оставив попытки сопротивляться, послушно поплелся туда, куда ноги вели. Приблизительно через час плутаний я все-таки вышел на большую поляну, в центре которой стояла избушка. Да-да, именно избушка! Не на курьих ножках, но чем-то таким веяло от нее, потусторонним, что ли. Низкая ограда, что окольцовывала ее, не была призвана защитить от чего-либо, а просто определяла границы двора.
Вокруг было тихо, не пели птицы, не дул ветерок, все как будто замерло.
Оглядевшись по сторонам, я пошел к домику, справедливо рассудив, что ночевать под крышей всяко лучше, чем на голой земле.
Не успел я сделать и пары шагов, как дверь избушки бесшумно отворилась, и на пороге показалась пожилая женщина в опрятном платье. Миг, и ее лицо как будто слегка поплыло, меняя внешность, да и сама фигура была зыбкой. Но это ощущение быстро прошло, будто и не было его. И передо мной вновь стояла обычная старушка, с доброй улыбкой на лице глядящая на меня.
— Наконец-то ты дошел! — сказала она. — А я уж думала, всю ночь проплутаешь по лесу.
— А вы вообще кто? — еле-еле собравшись с духом, спросил я. Чувствуя, что еще немного — и потеряю сознание, я уселся перед ней прямо на землю, так как ноги уже не держали. Это место будто вытягивало жизненные силы.
— Ох ты ж мне, запамятовала! — запричитала она. — Чуть родовича не убила!!! Потерпи, милок, сейчас полегчает…
Взмахнув рукой, она швырнула в меня сгусток энергии, светящийся пронзительно-голубым. Моментально стало лучше, голова прояснилась, и, хотя в теле еще ощущалась дикая слабость, желание помереть куда-то испарилось. Попытавшись встать, я снова шлепнулся, больно ушибив зад. Сил не было от слова совсем.
Бабушка, охнув, кинулась ко мне, приобняв за плечи, помогла встать на ноги.
— Эк тебя моя изба-то выпила! — удивилась она. — А ведь должна была почуять кровь родную. Ан нет… Видать, в тебе много тьмы-то скопилось. Хотела я с тобой побеседовать сначала, да видно, сперва лечить тебя придется. С таким-то не о чем и разговаривать! Ну да ничего, дело поправимое.
Недовольно что-то приговаривая, она потащила меня к стоящему в сторонке от избы срубу, над которым вился дымок. Затянув внутрь и уложив на лавку, она споро принялась раздевать меня.
Сняв всю одежду, она чуть ли не волоком затащила мое ослабленное тело внутрь жарко натопленного помещения.