— Ну что ты делаешь в своем Южнограде, Сошников? Проверяешь пропуска на проходной, смотришь по ночам на монитор видеокамеры? Здесь такую работу тоже можно найти.
— Нет, — спокойно парировал Сергей Леонидович, — я сейчас занят другим делом.
— Каким же, если не секрет? — язвительно поинтересовалась Алена.
И услышала в ответ:
— Очень важным: ищу человека.
— Тогда удачи, товарищ подполковник, жду звонка.
Бывшая жена отключилась, а Сошников подумал с самоиронией, что последние его слова прозвучали, как чересчур пафосные. Но с другой стороны, они с Парфеновым действительно искали человека, жизнь которого, если Оксана была еще жива, зависела от их профессионализма. И еще от того, что пожелала Алена. Удача, по мнению подполковника, не была в его работе чем-то неопределенным, случайным, непредсказуемым. Она складывалась из ежеминутных действий, предпринимаемых для решения главной задачи расследования. Большая часть этих действий в итоге оказывалась ненужной, бесполезной. Но какой-то с виду незначительный факт, чьи-то неуверенные показания, оказавшееся неподтвержденным алиби, вновь открывшиеся обстоятельства — все они могли в совокупности и принести ту самую «птицу цвета ультрамарин». Удачу нельзя было ждать, как ждут минуты вдохновения поэты и художники. Ее надо было строить по кирпичикам, добытым оперативной и аналитической работой.
Аркадий Евгеньевич Лонской никогда и никому не жаловался на свои трудности. Помочь не помогут, сделают вид, что сочувствуют, а на самом деле только станут злорадствовать чужим проблемам. В дружбу он перестал верить с детства, так учил покойный отец: «Никому не верь, ни с кем не откровенничай, ни у кого не проси, надейся только на себя». И Лонской не раз убеждался в правоте этих мудрых советов, особенно когда речь шла о бизнесе — модном слове, вошедшем в обиход в конце восьмидесятых годов, в тот переломный период времени, когда закладывался фундамент огромных современных состояний. Впрочем, Евгению Станиславовичу Лонскому не повезло, его обувная коммерция рухнула под ударом финансового кризиса, не выдержав ценовой конкуренции и груза взятых кредитов.
Вскоре после разорения Лонской-старший умер, а сын его продолжил обучать студентов английскому языку и довольствовался скромной, но без особых усилий получаемой зарплатой. И тут в размеренную преподавательскую жизнь вмешался случай. В Южноград по линии культурного обмена приехала большая делегация из Англии, из мэрии обратились в университет, и там рекомендовали Аркадия Евгеньевича как хорошего переводчика-синхрониста. Он к тому же неплохо разбирался в живописи, нумизматике и филателии, проявил себя в общении с иностранцами самым лучшим образом, посетив с ними областной историко-краеведческий музей, картинную галерею и презентацию местного художника-авангардиста, широко известного на Западе. После отъезда англичан на родину Лонского пригласил на беседу известный в городе меценат и предприниматель Артем Петрович Колесников. О происхождении его капиталов говорили всякое, Колесникова в городе не столько уважали, сколько побаивались. Пожилой, франтоватый и вальяжный, благоухающий дорогим парфюмом, Артем Петрович сразу заявил, что на протяжении ряда лет знал отца Лонского и всегда ценил его деловые качества.