Теперь девушка ухмыльнулась ему, облизала губы и скользнула вниз по его торсу, чтобы его член оказался между ее грудей, она наклонила голову, чтобы поцеловать головку быстрым чмоком. Когда она подняла свои глаза, его загорелись.
— Изобретательной? — девушка говорила низким и знойным голосом, обводя языком его пупок, а затем нежно дуя на влагу. Зак тихо застонал, его дыхание перехватило, и она улыбнулась. Вайолет схватила презерватив из стопки на тумбочке, разорвала обертку зубами и медленно раскатала по его жесткой, пульсирующей длине. — Огромный. Пульсирующий. Эрегированый. Массивный.
Мужчина перевернул ее на спину, давя своим весом на нее, и толкнулся в мягкий треугольник волос под ее животиком.
— Нетерпеливый, — продолжала она. Обхватывая его ногами за спину, когда Зак наклонил голову, чтобы пососать ее шею, облизывая дорожку к уху и захватывая мочку между зубами. — А-а-а! Пылкий… а-а-а… требующий… ах…
— Я хочу тебя.
— Тогда возьми меня, — вздохнула она, задыхаясь, когда он вошел в нее. Он держал ее глаза в своем плену, медленно продвигаясь внутрь, входя в ее тело с болезненной неспешностью, пока кожа его таза не прижалась к ее, пока он не стал толстым и полным — огромным, пульсирующим, эрегированным, массивным — внутри нее. Зак держался неподвижно, тесно связан с ней, его грудь вздымалась, задевая ее чувствительную грудь с каждым вздохом.
Его глаза скользнули по ее лицу, свирепые и горящие, как будто ему было больно смотреть на нее, но еще больнее было бы отвести взгляд.
— Я люблю тебя, — наконец проскрипел он, твердый и неподвижный внутри нее, словно желая доказать, что чувства важнее поступка, хотя капли пота выдавали опасную хватку его тела. Вайолет удерживала его взгляд. Она поняла. Она хотела, чтобы Зак опустил ее и нашел свое удовольствие с ней.
Протянув руку, что обхватить его лицо, она притянула его губы к своим и поцеловала его со всей любовью, прошлой и настоящей, в ее сердце, закружила своим языком вокруг его, когда мужчина начал двигаться внутри нее. И снова это чувство полноты, правды и правоты захлестнуло ее. За всю свою жизнь она никогда не чувствовала себя такой обнаженной, такой уязвимой ни с кем, как с Заком. Это было написано в том, как ногами она сжала его талию, как они двигались в ритме, взаимно определяемом их сердцами, как она приподнималась, чтобы встретить каждый его толчок, умоляя между вздохами, как сжимала его бедра и впивалась ногтями в его кожу. Сможет ли он прочитать ее? Знал ли он без произнесения ею слов? Чувствовал ли он это? Мог видеть?