— Да, да, да. Лады.
— Не позволяй Эйсу трогать этот гребаный альбом. Он взорвет его. В плохом смысле.
Малколм засмеялся.
— Пошел ты, Зи. Да, хорошо.
Облегчение Зака было таким сильным, что он почувствовал его вкус. Ему не придется ехать в тур, а у Вайолет будут деньги.
— Эй, Зи, что заставило тебя передумать?
Зак потер запястье, и слово «девушка» неуверенно повисло на кончике его языка, прежде чем его рокерская личность взяла верх.
— Я не хочу, чтобы Эйс разрушил мою работу, вот и все. Я буду на связи.
— Верно, — сказал Малколм. — Пока.
Зак нажал на кнопку «отключиться», лег на кровать и уставился в потолок. Он закрыл глаза, глубоко вздохнул и почувствовал, как расслабились его напряженные мышцы. Это было почти провалом. Если бы Малколм решил работать с Эйсом, Зак был бы в очень плохом положении. Он вздохнул, благодарный, что увернулся от пули. Вайолет вернулась в его жизнь, и он намеревался сохранить ее в ней. Все складывалось воедино.
***
В ту ночь, когда они лежали голые под одеялом перед камином, Вайолет прислонилась к груди Зака, позволяя своим рукам распластаться по его мускулистой груди. Она посмотрела на него и ухмыльнулась, в то время, как Зак убрал с ее лица волосы, улыбаясь ей с теми сексуальными, ленивыми глазами, которые заставляли ее хотеть его, хотя он уже имел ее дважды. Девушка начала привыкать к тому, как он смотрел на нее, и это больше не заставляло ее задыхаться, когда видела, как любовь смягчала его жесткие глаза. Это согревало ее изнутри. Вайолет чувствовала себя томной и сексуальной. Это начало казаться чем-то, что принадлежало ей — этот взгляд.
Она взглянула на его гладкую, контурированную грудь.
— Когда ты стал таким большим?
— Любимый вопрос каждого мужчины, Вайли.
Девушка вздохнула. Стараясь не улыбаться.
— Я не это имела в виду.
— О, — выдохнул он, обнимая ее за талию и перемещая ее над своей эрекцией. — Это не так?
— Хорошо, Зак. У тебя громадный… — Вайолет опустила глаза, и ее щеки покраснели, что не имело никакого смысла, так как за последние несколько дней они провели больше времени раздетыми, чем одетыми. — Ну, ты знаешь.
— Не знаю. Мне нужно услышать эти слова.
Вайолет уловила его двойной смысл и застыла на секунду, прежде чем расслабилась. Она не скажет «Я люблю тебя» до тех пор, пока ее сердце не почувствует себя в безопасности, или пока она не будет готова, и Зак не собирался подталкивать ее к этому.
Он выгнулся, вращая бедрами и потираясь об нее.
— Ты же писатель, будь изобретательной.
То, как он сказал «изобретательной» было настолько грубо и грязно, что ее сердце забилось галопом. Одним из лучших сюрпризов о Заке было то, насколько он был уверен в себе и игрив, как любовник, а Вайолет, которая знала только вроде как механическое занятие любовью с Шепом, часто была застигнута врасплох его непосредственностью, а затем ее уносило, когда его глаза темнели до черно-серого, который требовал отдать ему все, что у нее было внутри,