— Ведьма! — перекрестился сапер. — Как есть ведьма!
— А вот ее метла, — хмыкнул Будищев, подобрав палку с привязанной к ней половинкой ножниц.
— Это что же, — удивился кто-то из солдат, — оружие ейное?
— Если эдакой пакостью в брюхо пырнут – мало не покажется! — наставительно заметил фельдфебель, искоса поглядывая на офицера.
— Это точно, — согласился он, отбрасывая в сторону импровизированное копье. — Одно непонятно, кто стонал?
— Что?
— Вы сказали, что из кучи убитых доносился стон.
— А ведь верно, — озадачились солдаты.
— Очевидно, звуки издавала женщина, — сказала Люсия, с явной жалостью наблюдавшая за текинкой. — Похоже, она еще жива.
— Могет быть, — задумался Богачев. — Баба она завсегда крепче мужика!
— Особливо если ведьма! — опасливо добавил сапер.
— Ее надо срочно доставить в госпиталь! — строго заявила сестра милосердия, но наткнувшись на сразу посерьезневшие лица солдат осеклась.
— Оно, конечно, так, — задумчиво протянул Богачев, вопросительно поглядывая на прапорщика.
— Тащите, — махнул он рукой. — И госпожа Штиглиц пусть с вами идет, а то мало ли.
— Благодарю, — сухо кивнула баронесса и хотела уже последовать его совету, но потом остановилась и, немного помявшись, сказала на прощание. — Желаю вам найти своего друга… живым.
Едва договорив, она повернулась и побежала вслед за солдатами, несших без особого, впрочем, бережения раненную в госпиталь.
— Вашбродь, — немного нерешительно обратился к Дмитрию Богачев. — Тут такое дело.
— Что еще?
— Сказывают, текинцы, чтоб им ни дна, ни покрышки, кого-то из наших с собой уволокли.
— Кого именно?
— Да кто же его знает… может и Федора вашего.
— Типун тебе на язык! — разозлился Будищев. — Или не знаешь, что лучше уж в бою быть на куски изрубленным, чем к этим живодерам попасть?
Надо сказать, что такая мысль уже неоднократно приходила в голову и самому прапорщику, но он усиленно гнал ее от себя. Но вот теперь, когда ее озвучил Богачев, ужасная перспектива показалась ему не просто реальной, а единственно возможной, и от осознания ее хотелось выть волком. И все же он не переставал надеяться, снова и снова обходя отбитую у врага позицию в поисках пропавшего товарища.
Удачная вылазка привела защитников Геок-тепе в состояние совершенейшей эйфории, почему-то совершенно уверившихся, будто им удалось в ночном бою перебить едва ли не половину русского отряда. Обрадованные текинцы выскочили на стены и принялись выкрикивать оскорбления своим противникам, перемежая их неприличными жестами.
Первым это непотребство заметил капитан Полковников, снова вступивший в командование четвертой батареей после гибели Мамацева. Не тратя времени даром на получение разрешения от начальства, он приказал развернуть орудия и обработать наглецов шрапнелью.