— Стой! — запоздало заорал он, но тут же наткнулся глазами на вопросительный взгляд генерала. Быстро сориентировавшись, офицер отдал честь и отрапортовал: — Ваше превосходительство, батарея митральез к бою готова!
— Да неужели?! — недобро усмехнулся Скобелев, сурово сдвинув брови.
К счастью для моряков, далеко не все текинцы дали деру после ракетного обстрела. Довольно большая их группа все еще продолжала дефилировать на виду у всех, время о времени постреливая в сторону русских. Поняв, что дело – дрянь, Дмитрий бесцеремонно выпихнул с места наводчика и, повернув массивный кожух пулемета на противника, дал длинную во всю ленту очередь.
— Да куда ты палишь, — раздраженно начал генерал, но переведя взор на противника, тут же переменился. — Однако!
Безжалостная свинцовая струя ударила в самый центр вражеской толпы, валя с ног одного за другим наездников и их лошадей. Наконец, немногие уцелевшие развернулись, и поскакали прочь, оставив большинство своих товарищей на пропитанном кровью песке. Помимо Скобелева эту бойню увидели и казаки с солдатами, разразившиеся по этому поводу радостными криками.
— Ай, вовремя, ай да морячки! — не удержался от похвалы только что подъехавший Вержбицкий. — А ведь славно вышло!
— Вы, находите?
— Конечно.
— В самом деле, — крутнул головой генерал. — Вот что, любезный Антон Игнатьевич, коли уж так все хорошо получилось, извольте вызвать и остальных своих подопечных. Для них есть работа.
— Слушаюсь, — вытянулся старый служака и, обернувшись к своему ординарцу, коротко велел: — Полковникова вместе с полубатареей сюда!
Скоро все четыре орудия были на позиции и открыли по окружающим их текинцам огонь. Шрапнель быстро разогнала окружавших русский отряд текинцев, а нескольким группкам, вздумавшим было укрыться в складках местности, не пожалели и гранат. Сделав всего двенадцать выстрелов, полубатарея совершенно очистила всю местность вокруг, после чего генерал дал своим войскам краткий отдых.
— Черт возьми, Будищев, какая нелегкая понесла вас вперед? — выговаривал тем временем своему подчиненному Шеман.
— Так получилось, — вздохнул тот.
— Полководцем себя возомнили? — не без яда в голосе осведомился лейтенант. — Тулон[15] почуяли?
— Что? — не понял сначала Дмитрий, но потом в памяти сам собой возник образ нелюбимой учительницы литературы, князь Болконский, лежащий на поле боя, и непонятная фраза этого самого князя: — «как же выразится мой Тулон?»
— Нет, вашбродь, испугался, что без Скобелева не выстоим.
— А вы его замените!
— Что я, а вот три пулемета с короткой дистанции по атакующей коннице, это безнадежно. Если расчеты, конечно, мух не ловят.