— Черт, — процедил сквозь зубы Лас. — Не успели. Что делаем?
Обращался он, разумеется, не ко мне.
— Да что делаем, — пожал плечами Валера. — Идём, только тихо и осторожно, не суёмся к воде.
Лас и Ира с серьёзными лицами кивнули.
— А что такое? — я заинтересованно приподнял бровь.
— Рекам в Тумане вообще нельзя доверять, — он кивнул вперёд. — Там может обитать кто угодно… и это только маленькая часть проблем. Иди рядом с нами, любуйся Туманом и не суйся к воде, а то ещё привлечёшь чьё-нибудь внимание.
Где-то вдалеке прогремело что-то, похожее на раскат грома. Вдалеке показались очертания моста. Что же. Удивительно. Если раньше вся дорога походила на странную прогулку в лесу, то теперь я действительно убедился, что в Тумане скрыто нечто большее.
Огромный каменный массив, а не просто “мост”. В ширину — не один десяток метров, в длину, кажется, ещё больше. Его конца отсюда не было видно.
И, похоже, имели в виду не “не соваться к воде”, а не соваться к краю — ост возвышался много выше уровня воды. В ней же… сложно сказать, чьи именно силуэты пробивались через слой мутного ила, стремительно несущегося откуда-то вверх по течению.
— Этот мост, — Лас резко остановился и повернулся ко мне, — разделяет приграничный сектор Тумана и…
— Настоящий Туман, тот, что не похож на детский сад, по которому вы меня водили? — я глянул на густой смог, что скрывал берег по ту сторону каменного гиганта.
Лица Плутающих ответили сами за себя.
Что я могу сказать?
Мне как раз надоело строить из себя идиота.
Если вы спросите, почему я всё это время вёл себя именно так, а не иначе — я вам отвечу: скука и желание перебить тягучие, серые мысли о том, что меня ждет в обозримом и не очень будущем.
Именно ими я руководствовался, выбирая себе образ и линию поведения. Да, я мог бы изобразить перед Плутающими какого-нибудь гения, или же, наоборот, простого неумеху, что совершенно не вызывал бы в них таких сильных приступов раздражения.
Я мог бы с ними наладить контакт и доверительное общение, мог бы стать даже хорошим приятелем — это бы не составило труда. Я мог бы в их глазах стать младшим братом, доверенным протеже или ещё кем.
Мог бы, но не хотел. Сейчас у меня было совершенно не то настроение, чтоб «заводить близкие связи», делиться переживаниями и мазать сопли.
Кто я, нах*й, по-вашему, такой?
Напротив, в такие моменты во мне просыпался старый ворчливый хрыч. Вы, должно быть, подумаете, что я токсичный человек? Так вспомните, что стало с моей семьей и подумайте ещё раз. А ещё подумайте о том, был ли на протяжении двадцати лет с Виссарионом хоть один человек, которому я мог бы пожаловаться насчет очередной неудачи.