Когда произошел обвал, выжил только Лайам, его папа и младшая сестра работали в той же шахте. Лайама нашли в маленьком воздушном кармане глубоко под землей — он лежал, весь покрытый черной пылью, и обнимал мертвого кота.
Кот — мой лучший друг. Когда он приходит ко мне, трется о ноги и мурлычет, мне становится не так одиноко.
Мерси подумала о Дасти. Как славно держать его в руках. И как удивительно жизнь этого мальчика похожа на ее собственную.
Конечно, она не работает в шахте, но она, как и Лайам, потеряла почти всю семью. К тому же она приносит в семью деньги, продавая себя.
И кот еще. Мерси с отцом теперь лучше спали по ночам, потому что Дасти не подпускал к ним крыс, совсем как те кошки в шахте. Которые даже считались принятыми на работу. Охотились на мышей и крыс и получали плату — молоко и свой угол, с корзинкой и теплым одеяльцем.
Мерси устыдилась, что не подумала купить Дасти корзину, где ему было бы удобнее спать, а еще устыдилась, что сравнила себя с тем английским мальчиком. Ей-то живется не в пример лучше.
Мерси читала, как мастер грозил Лайаму, что, если тот не выполнит работу, его заберут черти, а когда мальчика вытащили из шахты, взрослые говорили, что его Бог спас, хотя Лайам все равно умер всего через несколько месяцев, от чахотки. К тому времени его мать уже успела умереть, тоже от чахотки, так что, когда он наконец отошел к Господу, он был один на целом свете.
Ненавижу религию, подумала Мерси и положила газету.
Из библиотеки она отправилась на остановку автобуса, где ее ждали папа и Дасти. Она расскажет папе про Лайама, только сначала купит Дасти корзинку.
Пара евро за плетеную кошачью корзину, выстланную стеганым одеяльцем.
Но когда Мерси пришла на остановку, папы там не было.
И Дасти тоже не было.
А потом его накрыл ужас
Серая меланхолия
В семь часов утра Свен-Улоф Понтен поставил машину возле бизнес-центра на Фрёсундаледен. На фасаде, почти под крышей, помещалась вывеска с логотипом, который Понтен сам придумал дома в Стоксунде, лет двадцать назад. Наклонная “П”, выписанная красным Airal Bold, протянулась над названием фирмы. Умышленно некрасиво, но просто и эффективно.
Свен-Улоф некоторое время постоял, созерцая вывеску и пытаясь прогнать мысли об Алисе воспоминаниями о тех первых, непростых годах, когда “Рекламное бюро Понтен” было всего лишь небольшим предприятием.
Но ностальгия не смогла вытеснить тревогу и тяжкую грусть.
Ты больной человек, папа. Я никогда не стану такой, как ты.
Алиса, которой, может быть, следовало бы некоторое время провести без него, чтобы снова его полюбить. Как в детстве.