А Настенька? Так та вообще родилась уже грамотная, в три года знала таблицу Менделеева и всегда была круглой отличницей!» Правда многие свидетели взросления вундеркиндов могли попасть впросак, ибо не все отвечающие знали, кто такой Моцарт, когда жил Менделеев и что именно рисовал Тициан. Но вдалбливать в головы ещё и такую информацию, тут уже ни у какого мемохарба силёнок не хватит. А ведь помимо родственников, Александру пришлось ещё и с большинством посельчан за руку попрощаться перед отъездом, роняя при этом искру твёрдых убеждений в своей личной значимости и подросшем авторитете семейств Шульга и Бельских.
На следующий день, ближе к вечеру планировался отъезд на вокзал, к поезду на Москву. А вот с самого утра Шульга-Паркс попросил отца собрать как можно больше фронтовых побратимов. Тех самых, которые вот уже почти две недели творили истинную бурю в епархии советских чиновников, военачальников, правовых структурах и в партийной тусовке. Причём каждый мог прямо к начальнику автоколонны приезжать, когда ему удобно, столпотворение не допускалось. Потому что на каждого мемохарб отводил минут десять тотального внушения, во время которого передавался целый пакет разнообразной информации. Туда же входил простейший блок против постороннего гипноза, умение гасить болевые ощущения и навык хотя бы элементарного умения отличать ложь от правды.
Естественно, вот так просто обрабатывать каждого (имей те хоть нереальное уважение к пацану) выглядело бы слишком подозрительно. Да и неприемлемо. Но тут передача пакета маскировалась заявлением об усилившихся целительских способностях Александра. Мол, наложением рук он поправляет здоровье, запускает ускоренную регенерацию и даже придаёт стабильности мужской потенции. Над последним ржали больше всего, но именно этот аспект почему-то никого не оставил равнодушным. То есть соглашались все без исключения.
А в конце сеанса не особо копались в своём сознании, поражаясь взявшимся невесть откуда знаниям, а низменно прислушивались к своему детородному органу. Дескать, неужель я снова стану, моложавым жеребцом? Радовались, ощущая в себе этакую лихость и желание наделать детей побольше.
Ещё бы им не радоваться! Коль вначале каждый выпивал растворённый в стакане воды порошок с созданными Киллайдом лекарствами. Да и после сеанса получал определённый набор снадобий, с чёткой инструкцией по их применению. Боевые раны, данные снадобья залечить окончательно никак не могли, но вот дать некий всплеск прилива здоровья на год — вполне! А то и на полтора года некие болячки перестанут беспокоить. А ведь некоторые фронтовики спать не могли накануне плохой погоды, когда старые раны начинали тянуть, суставы ныть, а перенапряжённые от судорог сухожилия рваться. И только за краткие моменты облегчения готовы были платить какие угодно деньги.