Ранил одного. Догнал. Добил: растирая о брусчатку, пока не задымилась ртуть. Второй все же задел его. Пробил плечо навылет черным острым жалом, в которое обратил руку. Тэо оторвал эту руку, сжал демона, ломая голову, и кипящая ртуть плеснула во все стороны.
На него, пережившего это, и на людей – погибших, стоило лишь на них упасть шипящей крови лунных людей.
В левой лопатке собиралась боль, позвоночник пронзило раскаленными иглами. Но он не остановился. Отыскал того, кто шел к площади Лета.
И убил, прося прощения за то, что приходится делать.
Последний из демонов вскинулся, отвлекаясь от человека с секирой, и, поняв, что сейчас будет, сбежал. Рассыпался тенями, растворился в них…
Секира рухнула Тэо на голову, и он схватил древко, остановив страшный удар, словно это была соломинка, которой машет несмышленый младенец. Широкое лезвие застыло в дюйме от его лица.
Дэйт продолжал давить еще несколько секунд, прежде чем узнал его.
– Проклятье! Я думал, ты один из них.
– Мне нужна помощь, милорд…
На площади слышались крики. Теперь уже многие заметили зарево, поднимавшееся над гаванью.
– …Защити тех, кто в «Радостном мире».
– Я не справлюсь с шауттами.
– Это сделаю я. Улицы пока чисты, все оставшиеся демоны – в порту. Просто найди Мьи. Мьи, – повторил Тэо. – Ты помнишь ее?
– Да.
– Найди ее и вместе с теми, на кого она укажет, уведи в наш дом. Там их защитят.
– Хорошо. Обещаю. А ты позаботься, чтобы до нас не добрались демоны.
Дворец кипел и бурлил. Гвардейцы, облаченные в тяжелые латы, вооруженные до зубов, стояли на каждом перекрестке, факелы и свечи зажигались во всех коридорах и комнатах.
Теплый свет сейчас вызывал лишь тревогу. Никто не знал, в какой момент он сменится на ярко-синий.
Шерон с Мильвио находились в зале, где когда-то указывающая разговаривала с герцогом первый раз. Дверь в сад открыта, далеко за рекой пел одинокий соловей, синее зарево в порту ослабло, но не исчезло.
– Мы будем охранять его? – спросила указывающая.
– Это не твоя задача. И не думаю, что в охране есть смысл. Шаутты уже нанесли удар. Теперь Треттини осталась без поддержки Алагории.
– Мы что-нибудь придумаем.
В его глазах была грустная ирония.
– Никогда не знал магии, способной воссоздавать потерянный флот из головешек. Нет. Эта дорога утрачена. Нам придется идти в бой без союзников.
– А Кар? Мы не видели его все это время. Ты не думаешь, что появление шауттов связано с ним?
Мильвио покачал головой:
– Нынешняя Треттини его детище. Он не пустил бы в цветущий сад гниль.
– Даже ради нее?
Он понял, о ком говорит Шерон.