— Мы им поможем, отец?
Повисла пауза. Бородач стоял, опустив голову и потирая подбородок. Наконец вскинулся:
— Аксель!
— Да, отец, — сын уже был рядом. И не только он — во дворе собралась вся семья, как и вчера.
— Сегодня, с сумерками, идём с тобой. Территория — людские руины от старой трубы до насыпи. Действуем жёстко. Там не должно остаться ни одного зверя крупнее зайца. И так, чтобы ещё полгода туда не совалась ни одна… тварь. Нечисть уничтожаем в первую очередь.
— Сырая долина тоже? — спокойно уточнил Аксель.
— Нет. Там есть Проход, закрыть его нам не под силу. Любимая!
— Да, дорогой, — кивнула женщина.
— Вы с Иксенией сделаете то же самое в направлении каменной крепости и в сторону реки. Потом встречаемся и вместе проходим закатный лес до дороги. Аксана!
— Слушаю, отец, — отозвалась темноволосая.
— Тебе в твоём положении нельзя против зверей. Подготовь занавес, дом любой не ближе трёх от этого. Брошен вчера.
Бородач помолчал. Подошёл к Иксении, обнял её за плечи:
— Ты отдала ему родовой амулет.
Это был не вопрос, но девушка даже не дрогнула:
— Сейчас он ему нужнее. И он, и девочка заблудились меж мирами, как и мы. Вдобавок он пытается найти тех, кто убил его друга. Он не знает своих врагов в лицо, у них тысячи лиц.
— Доппельгангеры? — удивлённо подняла брови мать.
— Думаю, да, — покачал головой бородач. — Сколько же их, этих паразитов…
— Людей? — ухмыльнулся Аксель.
— Люди всегда жили в этом мире, сын, — просто сказал бородач. — А мы пришли сюда. И доппельгангеры — тоже…
— В других мирах нас считают божествами, — откровенно недовольно заметил Аксель. — Таким, как мы, не приходится ютиться в лесных избушках.
— Нас мало, — просто сказал отец. — Мы много раз говорили об этом. Впятером не станешь божеством. Люди сильнее, чем пару сотен лет назад, и их много. Даже если на нашей стороне вся сила лесов — нам не поставить их на колени. И надо ли оно?
— Неприятно, отец. Ты понимаешь, почему.
— Понимаю, сын. Лучше вымести свою ярость на зверях, не принадлежащих этому миру. Пусть на их место вернутся те, которые жили тут испокон веков.
— Мы тоже не принадлежим этому миру, отец.
— Аксель. Мы и не звери.
— Вот только люди так не считают, — Аксель демонстративно повернулся к Иксении: — Что он предлагал тебе… Ксюша? Поцеловать тебя, чтобы ты стала человеком?
Иксения сверкнула глазами так, словно готова была прожечь парня насквозь:
— Заткнись.
— Ты не знаешь людей, сын, — примирительно сказал бородач. — Иначе знал бы их фольклор. Не будем шуметь, дети мои. Мать-Природа расставит всё по местам.