— Мои предки хоть и купеческих кровей, но не белоручки! К работе с малолетства приучены. Женщины все мастерицами были. И шить, и вышивать умели.
— А мы из дворян, — зачем-то брякнула Зинаида и тут же пояснила: — Мама так считала. Был такой Князев Анисим Титович, обер-секретарь второго департамента Сената. У меня в спальне его портрет. Все говорят, что мы с ним похожи… Просто одно лицо.
— Стало быть, мне следует обращаться к вам «ваше сиятельство»? — пошутил Цветов и, глядя на смутившуюся Зиночку, добавил: — Хотел бы я быть представленным обер-секретарю Князеву.
— Я подумаю, — тихо ответила Зина.
— Кстати, во времена Мао Цзэдуна в Китае была поговорка, — Цветов умело перевёл тему разговора, глядя на «поплывшую» женщину, — которая характеризовала благополучие семьи: «Три крутящихся, один говорящий». Догадалась, что делало китайцев счастливыми во времена Великого Кормчего?
— Нет, — словно под наркозом, с трудом шевеля языком, произнесла Зина. Она не могла усмирить нахлынувшее возбуждение и бесстыдно рассматривала Свята.
Тонкий мягкий трикотаж обтягивал его широкие плечи. Капюшон, расположившись между лопатками, подрагивал, когда Свят то засовывал, то вынимал из карманов свои красивые руки с натянутыми до локтей рукавами.
Зинка опустила взгляд ниже, любуясь скульптурными ногами и узкими бёдрами. Усилием воли подняла глаза, но тёмно-каштановый затылок и смуглая сильная шея с полоской золотой цепочки волновали ничуть не меньше.
— Это означало, что в семье есть часы, швейная машинка, радио и велосипед, — словно издалека донёсся голос Свята. — Правда смешно?
— Смешно, — ответила Зинаида, стараясь стряхнуть с себя оцепенение. — Наверх нужно поднять вон ту машинку, которая под полками. Видите футляр? — разум начинал возвращаться в затуманенный мозг.
— Ну тогда отходите и не мешайте. А лучше на улице постойте, чтобы пылью не дышать, — посоветовал Цветов.
Зинаида с удовольствием покинула гараж.
«Что это было? Магия? Часть иллюзионизма? Я чувствовала себя точкой неимоверной плотности, космологической сингулярностью перед моментом Большого взрыва. Интересно, что бы произошло, если бы он обнял меня или поцеловал? Наверное, взрыв и рождение Вселенной… Нет! Так, наверное, рождается любовь! Та самая любовь, про которую столько доводилось читать, но ни разу не удалось испытать…» — думала Зинаида, сидя на ступеньке около гаража.
Она вспомнила, как мама пыталась объяснить ей, что такое любовь. Долго подбирала слова, постоянно приводя примеры и сравнения. Наконец выдала очень оригинальную концепцию: «Вот все считают, что умеют рисовать. Одни рисуют колябки-молябки, другие — ручки-ножки-огуречик. Однако только избранные в состоянии сотворить шедевр настоящей живописи. Точно так же все считают, что умеют петь: залил за ворот пол-литра и ори в караоке. Но как мало настоящих талантов с прекрасными голосами! Каждый может сварить суп, но не у каждого есть награда в виде звезды Мишлена. Строить, лечить, воевать… Везде есть те, кто достигает в ремесле наивысшего уровня. Так же и с любовью: степень её накала, силы, продолжительности, великолепия напрямую зависит от человека, от источника излучения этой самой любви. Поэтому она всегда и у всех разная. И чем сильнее, мудрее, чище и возвышеннее человек, тем и любовь у него совершеннее. Но одна беда: трудно такому человеку встретить равного себе. Отсюда многочисленные конфликты, разочарования… Темы романов, поэм да и банальных случаев из жизни. К сожалению, энергия любви вызревает со временем, подобно плоду на дереве, и зачастую незаслуженно достаётся недостойному партнёру. Поэтому, доченька, жди… Жди своего!»