Она повернулась, чувствуя, что нужно выпить воды. Но задела рукой одну из высоких изысканных ваз, которую только что выставила в витрине. Та опрокинулась, запустив цепную реакцию: вазы стали разбивать соседние, тут же засыпав пол разноцветной грудой осколков.
Мила, возможно, смогла бы спасти большинство ваз, если бы потянулась и поймала одну из падавших первой. Но вместо этого она просто стояла там, безучастно наблюдая за уничтожением результатов недель ее труда. А потом осознала, что сидит на полу, поджав под себя ноги, в окружении осколков, и слезы струятся по ее щекам.
Магазин был пуст, а новые потолки и свежая штукатурка теперь скрывали электромонтажную и слесарную работы последних нескольких недель.
Себ стоял наверху в длинном прямоугольнике тусклого света, проникавшего из окна. Деревянные полы еще ожидали полировки. Новая кухня в собранном состоянии стояла в углу, представляя собой скопление картонных коробок.
Себу очень нравилась эта часть строительного процесса — когда деревянный каркас обшивался гипсокартоном, и интерьер начинал обретать форму. Впрочем, он еще толком и не обошел свой магазин, чтобы в полной мере восхититься мастерством рабочих.
Он остановился.
Мила ждала его через несколько минут. Он не виделся с ней начиная со своего плавания в бассейне — и своего решения, — потому что она отменила их планы на вечер, приняв приглашение на ужин от сестер.
Себ не возражал. Он не имел ничего против того, чтобы отсрочить неизбежное — то, что заставит Милу страдать.
Он по-прежнему считал, что принял правильное решение. Двадцать четыре часа напряженных раздумий ничего не изменили.
И все-таки он не мог двинуться с места.
Себ провел пальцами по гладкой поверхности стены. И тут…
Раздался оглушительный грохот, и Себ замер.
Последовавшая серия громыханий заставила его слететь по лестнице, отрывисто стуча ботинками по необработанному паркету.
На улице почти стемнело, но Себ рассмотрел Милу в ее магазине, сразу заметив светлый фартук на фоне темного деревянного пола. Себ постучал в витрину, и Мила резко вздернула голову.
— Ты в порядке? — спросил он.
Мила кивнула, но неубедительно.
За его спиной зажглись уличные фонари, и на какое-то мгновение — перед тем, как Мила отвела взгляд, — Себ заметил потоки слез на ее щеках. Он тут же бросился к входной двери — та оказалась заперта.
— Мила, пожалуйста, впусти меня.
Она избегала смотреть на него, пока отпирала дверь, пока открывала ее, и даже когда Себ переступил порог. А потом Мила и вовсе повернулась спиной, запирая дверь на множество замков.