Мысль про ровное место лениво потянул за собой другую, та третью — придавленные отходняком извилины еле ворочались. Но все равно конец ассоциативной цепочки заставил меня хрипло рассмеяться, пополам с надсадным кашлем. Славик, сволочь, любитель типа-оффроада! Тебя бы сюда! Ты б хоть узнал, как на самом деле выглядит отсутствие дорог! И психологиню тебе в придачу, вместе с её списком хобби! Вот я б посмотрел и порадовался… С берега, конечно.
А это я всего лишь въехал в болото, минут двадцать назад. В топи на танке я уже попадал — вокруг Высоты-114 их хватает. Вот только там совсем другая растительность, по которой четко видно границу твердой земли — и это я понял тоже только сейчас, имея возможность сравнить. Болота — они, оказывается, разные бывают: то самое открытие, которое я предпочел бы не совершать. Кроме того, местные искатели, которых я подвозил в прошлый раз до города, безупречно-четко вывели меня к началу добротной широкой гати в поселение. Здесь же я даже не сразу понял, что машина тонет в трясине.
Через триплекс смотровых щелей в принципе не лучший обзор, а вездесущие в лесах птеры строго следят за тем, чтобы любой танкист двигался с задраенными люками. Потому когда я высунулся посмотреть, почему гусеницы крутятся со странным чавкающим звуком а скорость упала почти до нуля, Сталь утонула уже по самые надгусеничные полки. И продолжала погружаться уже сама по себе, когда дернул коробку на нейтраль.
Хорошо, что топь у берега все-таки держала вес человека, даже если он тащит за собой тяжелый стальной трос. Повезло, что мне сразу удалось увидеть, за что его закрепить — а именно остров в трясине, из середины которого, обрамленная пучками осоки, торчала лысая покатая макушка камня. Совсем рядом, каких-то двадцать метров! И тем не менее, еле успел: загнав «палец» в проушину крепления, замыкая петлю вокруг массивного валуна-гольца, я обернулся. И увидел, что пятно чёрной жижи уже сомкнулось над корпусом «Шестерки», а башня затоплена по самые стволы.
Люк я закрывал за собой когда болото уже готово было начать переливаться через его края. Все, воздуха и мне, и мотору осталось ровно столько, сколько было внутри танка. Причем выбраться наружу мы тоже могли только вместе — я и Сталь: из-под воды я бы вынурнуть еще смог бы, но не из обманчиво-густой жижи. Оставалось надеяться на многократный запас живучести лебедки, созданной военными инженерами, на прочность троса, и на то, что я правильно определил в обточенном временем камне приращенный в незапамятные времена оторванный от горы кусок базальта, верхушка которого торчит над землей как надводная часть айсберга. А, и то, что мне еще будет чем дышать, когда командирский люк опять появится над болотом.