Как только я подумал об этом, боль резко миновала, а её оковы, сковавшие меня, ежемоментно улетучились. Трясущимися, не поддающимися управлению руками я кое-как смог с одной стороны отсоединить стеклянное забрало моего шлема. Только оно упало на землю как меня стошнило прямо на него. Я пребывал в таком ослабленном состоянии, что факт того, что я заблевал забрало своего шлема меня совершенно не волновало, внутрь комбеза не вырвало и на том спасибо. Голова кружилась, меня ещё продолжало подташнивать, а дыхание медленно и понемногу приходило в норму. Я решил перевернуться на спину и чуть не захлопнул ещё закреплённое с одной стороны стекло со всем его содержимым. Я из последних сил поднял руку чтобы до конца снять с себя это забрало, пока ненароком не опрокинул его на себя.
Глаза никак не могли сфокусироваться: синее небо так и плавало из стороны в сторону размытым пятном. Из носа пошла кровь, но от этого мне даже стало немного легче, гул внутри головы стал утихать. Меня колотил лёгкий озноб. Даже лёгкий ветерок, задуваемый под комбинезон, заставлял содрогаться всё тело.
Пробыв на грани жизни и смерти, наверное, самые ужасные полминуты своей жизни, я не только остался жив, но и получил неоспоримые доказательства теории, которая теперь была для меня последним шансом не проиграть Зоне в вызове, который она приняла, оставив мне жизнь. А проигрывать это неожиданно возникшее между нами пари я не собирался, слишком много я натерпелся за эти годы. Моя судьба принадлежит только мне!
Надо мной появилась тень подошедшего ко мне мутанта. Он смотрел сверху вниз, как бы оценивая результат своих садистских действий. По его равнодушной физиономии я так и не смог понять был ли он доволен итогами своих истязаний или же он собирался продолжить, но я больше склонялся к тому, что в скором времени у меня снова появятся доказательства давным-давно разработанной мною в ходе исследовательской деятельности в лаборатории Сахарова «Теории о потенциале разума и особенностях ментального контроля контролёров». Единственное меня огорчало то, что тогда никто не отнёсся к этому всерьёз, потому что испытывать на себе теорию добровольцев не было, и по иронии испытывать мне приходится всё на себе.
— Я не знаю, что ты на себе испытал, но ты считаешь свои страдания незаслуженными? — внезапно появился голос контролёра у меня в голове. Сам же, он продолжал смотреть на меня с равнодушным выражением лица, а его губы даже и слегка не дёрнулись, они были всё также сомкнуты. — Предав Зону, ты думал, что уйдёшь от возмездия?