— Да-да-да, это было в Симпсонах, — фыркнул “номер один”. — Хорош уже философствовать, лучше скажи, долго нам ещё ехать?
— Да нет, не долго, — водитель постучал пальцем по экрану навигатора. — Двести метров и поворот.
4.
Люди часто говорят, что промзоны безлики. Ведь вся архитектура исключительно функциональна, дизайн не имеет значения, а потому над ним никто не задумывается, и, по итогу, здания завода от промежуточных складов сетевого бренда будут отличаться лишь крайне незначительными деталями, по факту, неуловимыми для человека извне. Так вот, они все не правы!
Дело в том, что архитекторы промышленных зон вынуждены работать в самых необычных условиях из возможных. Да, изначальный проект, как правило, не испытывает чрезмерного давления со стороны обстоятельств, а потому максимально типовой. Но с каждым годом нужды владельцев бизнеса меняются, причём, не по воле логики, а по желанию легкомысленного рыночка, который всегда решает самым нелепым из возможных способов. И тут появляется необходимость впихнуть в оставшееся место новую пристройку, переоборудовать пару помещений, умудриться сдать в субаренду туалетные кабинки под опенспейс колл-центра местного интернет-провайдера, да ещё каким-то образом не сильно нарушить законы физики и парафизики. Единственные законы, которые приходится соблюдать: а вот указания государства и логики уже не имеют никакого значения.
С каждой такой перестройкой функциональность медленно отползает в сторону, а запутанности случайным образом созданных лабиринтов с электронными замками, отделяющими территории разных юридических лиц друг от друга, позавидует маститый геймдизайнер старорежимных шутанов от первого лица.
Дарк обожал промышленные зоны. Не важно, заброшенные или активные. Ведь именно промзоны — истинные лёгкие города. Не парки, нет. Город не дышит парками. Избавься ты от всех зелёных насаждений, мегаполис всё равно будет жить. Нет-нет-нет. Урбанистическая суть не в этом. Прага дышит промзонами. Её лёгкие прокурены, и каждый раз, когда они сокращаются, небеса украшает очередное облачко дыма. Это жизнь во всей её уродливой красоте.
Именно здесь, среди эстетики металлических лестниц, бесконечных заборов и серых бетонных построек, среди сгущающихся к вечеру теней, разгоняемых мощными фонарями без украшений, “номер один” ощущал, что начались настоящие приключения. Выпрыгнув из кузова, он подмигнул одному нервно мигающему светильнику и подал руку Ёлко.
Цундерка, как и всегда, проигнорировала куртуазный жест, несмотря на то, что при её росте это было не очень разумно.