Биллу Хьюзу было пятьдесят два года, поэтому на войну он не ушел.
– Жаль, что твой отец слишком стар, чтобы сражаться с фрицами, – однажды сказала Френсис, когда они шли с Вин в школу.
Вин искоса взглянула на нее и насмешливо хмыкнула. Несмотря на то что отец часто бил ее и всегда из-за чего-то злился, она его любила. Френсис поспешно добавила:
– Я только хотела сказать… Он же такой сильный. И… любит драться, ведь правда? Он был бы отличным солдатом, сражаясь с фрицами.
Вин на мгновение задумалась, а потом ухмыльнулась, показав щель между передними зубами.
– Да уж, им бы от него досталось, – согласилась она.
Вин, казалось, совершенно забыла о том, что произошло в лепрозории, в отличие от Френсис. И хотя Френсис пыталась во всем подражать своей подруге, однако забыть о посещении лепрозория она не могла. Ей приходилось проходить мимо этого места каждый раз, когда она хотела подняться в Беар-Флэт или к садам Магдалины. И она все еще видела призрака в своих снах.
В те выходные на Холлоуэй должны были состояться гонки на картах, и Френсис с Вин пошли посмотреть. Клайв помог Оуэну смастерить карт из деревянной тачки. Колеса от детской коляски они купили у торговца металлоломом, а настоящее рулевое колесо стащили с небольшой, наполовину затонувшей лодки в канале по пути в Батхэмптон.
– Разве это воровство, если оно никому не нужно? – весело сказал Клайв, когда миссис Хьюз осуждающе приподняла бровь.
– Твой карт точно самый лучший, – сказала Френсис Оуэну.
На самом деле карт Кита выглядел более изящным, но ей не хотелось это говорить, с некоторых пор Френсис перестала ощущать себя преданной сестрой. И предпочитала Оуэна собственному брату.
– Мой точно победит, – сказал Оуэн, гордо скрестив руки на груди, когда Клайв затянул последний винт.
– Вот так, – сказал Клайв. – Этого должно хватить. Только не забывай притормаживать на поворотах, пусть из-за этого придется сбавить темп. Потом наверстаешь.
Он подбросил серебряный доллар в воздух.
– Орел – ты выиграешь, решка – остальные проиграют, – сказал Клайв, подставляя руку.
Выпал орел, и Оуэн ухмыльнулся. Они пожали друг другу руки и двинулись к линии старта на вершине Холлоуэй.
А Вин и Френсис отправились в сады Магдалины, чтобы оттуда наблюдать за происходящим. В садах по-летнему пахло свежескошенной травой и шло тепло от булыжной мостовой, а внизу, от реки, поднимался слабый болотный дух. Финишная прямая проходила справа от дома Френсис, прежде чем Холлоуэй сворачивала налево и сливалась с главной дорогой у подножия холма. Сигнальные флажки между стартом и финишем сообщали участникам гонки, что дорога свободна и можно начинать. Девочки видели финишную линию, а в скором времени должны были увидеть и гонщиков, которые промчатся мимо них из-за поворота. Но пока они ждали, оставалось рассматривать только старый лепрозорий. Подруги сидели в рассеянной тени деревьев прямо напротив него, и Френсис подумала, что это неслучайно. При дневном свете заброшенная больница выглядела совершенно обычной, гораздо менее мрачной и зловещей, чем тогда. Солнце поблескивало в ее вытянутых кверху окнах, а на крыше прохаживалась пара голубей.