После того как капитан Осипов доложил о поджоге Ломакинских складов и непосредственном исполнителе этой крупной диверсии Загладине, Щукин сделал какие-то пометки в блокноте и затем спросил, построжев внезапно лицом:
– Что-нибудь узнали о Волине, Кольцове?
– Занимаюсь, господин полковник! Ротмистр Волин, как выяснилось, служил с подполковником Осмоловским. Подполковник отзывается о нем весьма похвально. Однако… – Капитан замялся.
– Что? – нахмурился Щукин и сразу словно отгородился от Осипова.
– Поручик Дудицкий сообщает о странных разговорах ротмистра в плену у Ангела. Не возражал, когда речь зашла о том, чтобы отпустить красных командиров. И потом, после побега… – Под угрюмым взглядом Щукина Осипов все больше сникал, понимая, что излагает только предположения.
– Факты? Мне нужны факты! – настойчиво повторил Щукин.
– Подробности и факты досконально выясняю. Доложу позже, – совсем тихо закончил Осипов.
– Так. Все? – Щукин резко положил руку на стол, как будто припечатал его печатью.
– Капитана Кольцова хорошо знают многие наши офицеры еще по румынскому фронту. Отзываются с похвалой.
Щукин поднял на Осипова глаза, в которых светилось усмешливое недоверие.
– Этого мало, капитан! – сухо сказал полковник и отвернулся, давая понять, что он недоволен своим помощником.
Осипов мысленно выругал себя за то, что поторопился с докладом.
* * *
Ковалевский сидел за овальным столиком в личных покоях с заткнутой за воротник салфеткой. Завтракал.
Кольцов бегло просматривал поступившие за последние часы письма, телеграммы, документы и докладывал командующему:
– Рапорт градоначальника. Просит утвердить штатное расписание комендантской роты и взвода охраны сортировочного лагеря.
– Заготовьте приказ, я подпишу, – благодушно согласился Ковалевский.
– Слушаюсь!.. Рапорт начальника гарнизона Павлограда.
– Что там? – тем же размеренно-ленивым тоном спросил Ковалевский.
– Полковник Рощин жалуется, что генерал Шкуро в пьяном виде ворвался в штаб и потребовал освобождения из-под ареста своего хозяйственника Синягина. Полковник Рощин пишет: «В присутствии офицеров штаба генерал Шкуро кричал на меня: «Мишка, выдай Синягина, а то я из тебя черепаху сделаю!» – прочел Кольцов с почтительной выжидательной веселостью.
Ковалевский тоже улыбнулся:
– В семнадцатом Шкуро, напившись пьяным, вот так же кричал великому князю Дмитрию Павловичу: «Хочешь, Митька, я тебя царем сделаю?!» Великий князь холодно поблагодарил и отказался… А что полковник Рощин?
– Отказался выдать Синягина.
Некоторое время Ковалевский молча управлялся с завтраком и, казалось, забыл о Кольцове, потом со вздохом сожаления сказал: