— А как вы думаете, Давид, — спрашивал коллегу Файн, — не напустят большевики опять этих Морозовых да Мерилизов, если умрет Ленин?
— Что ты, Соломон, городишь!.. Программа же у большевиков останется.
— Программа-то программа… а «всерьез и надолго» разве не говорят они?
— Ну, так это же про нас говорят, чтобы к нам не привязывались махновцы какие-нибудь и сумасшедшие… Коммунисты тоже всякие есть. Вот им и распорядился Ильич, чтоб они дисциплину понимали.
— Знаете, Давид: коммунист Ильич, а настоящий Моисей для рабочих.
— Коммунист… — жалел со вздохом Файмана. — А ему бы в Америке президентом… Ой, какие бы дела были! Сколько бы новых делов открылось!
У обоих торговцев делалось сладко во рту.
— А может быть, он и не коммунист? Привлекает просто людье партией, а на уме мозгует такое, что другим царям не снилось?
— Ой, коммунист! — колебался Файман.
И каждый про-себя думал:
«Все равно кто! Но если бы поговорить с ним, разве не обратил бы на их политичность внимания такой умный главарь рабочих?»
И у каждого делалось приятно на душе.
Оба компаньона после вселения к Файману Стебуна пришли в канцелярию к Русакову, выбрав вечером время, когда комендант был дома.
Русаков мастерил в углу комнаты полку для книг, которыми начал обзаводиться. Когда постучали, бросил кусок добытого откуда-то старого плиса, предназначавшегося им для декоративной заделки досок, и с горстью гвоздиков в одной руке, с молотком — в другой открыл дверь.
— Здравствуйте, товарищ Русаков! — чуть высунулся вперед Файман. — Мы хотели поговорить…
— Можно зайти побеспокоить разговором? — перегнулся половиной туловища над головой маленького компаниона Файн и в подтверждение серьезности просьбы замер на Русакове глазами.
Русакова тронул забавный визит.
— Не кусаюсь, граждане, пожалуйста!
Он дал дорогу посетителям, придвинул стулья и выжидательно сел перед ними.
— Чем могу служить?
— Вы притесняли меня, товарищ Русаков, — начал, волнуясь, боязливо Файман.
Он волновался перед всяким официальным представителем власти и не мог скрыть перед ними своего страха после того, как у него чекисты реквизировали торговлю и пригрозили ему подвалом за сопротивление.
— Я комнату сейчас же вам для гражданина Стебуна дал. Ну, надо вам — так надо. Для Стебуна — так для Стебуна. Ничего не поделаешь!
— Товарищу Русакову хоть не для себя, а всегда надо! — закивал уступчиво головой Файн.
— Я знаю: для других! — согласился сейчас же Фай-ман, повернувшись скоропалительно со стороны в сторону. — Но и вы, товарищ Русаков… и вам, товарищ Русаков… у вас, гражданин комендант, есть тоже дом и помещения…