Просьба эта меня расстроила, не скрою: я была способна на большее, и муж это знал. Однако в свете недавних событий… стоило мне прислушаться. Я кивнула.
И муж даже предупредил мой следующий опрос:
– О последней просьбе Жанны Гроссо я помню, но не стоит тебе и туда ходить. Мадам Гроссо… словом, пока ее оставили там. Ее каюта заперта, но я добуду ключ и принесу книгу из спальной тебе – ежели она и впрямь там.
Что я могла ответить на такую предупредительность? Кивнула и пообещала, что запрусь в каюте изнутри. С тем и расстались.
Жан ушел.
В гостиной я обнаружила сервированный столик с еще горячим кофе, омлетом, бутербродами и тремя видами джема для детей – все же муж чересчур их балует! Да и меня. Кофе и тот был с жирными сливками. Вообще, традиционный немецкий завтрак мало чем отличался от немецкого же обеда или ужина: разве что жирного, копченого и квашенного во второй половине дня подавали еще больше. Но мужу нравилось. Иногда он шутил, мол, хорошо, что нас не отправились в Британию, ибо на постной овсянке он бы долго не протянул…
Вопреки моим опасениям, никто особенно меня не разыскивал и не стучал поминутно в дверь. Лишь Софи разок спросила, где Бланш, но ответом моим вполне удовлетворилась и согласилась тихонько порисовать с младшим братом. Я же, подкрепившись, кажется, на день вперед, почувствовала себя способной мыслить трезво и разложить, наконец, все по полочкам.
Что же все-таки вчера произошло?
Я и теперь не верила, что цианид в чашу с отваром – для меня ли или мадам Гроссо – подсыпал Шефер. Это не метод полиции, определенно. И в вину Аурелии я не верила: никто не будет кусать руку, которая кормит. Хоть я и знала уже, что креолку посадили под замок – это было решение Вальца.
Но кто-то ведь добавил в чашу цианид! Не магическим же образом он там оказался! Знать бы точно, кто входил в альков, покуда я вела бесполезную – как теперь уж мне казалось – беседу с мадам Гроссо. Как же я кляла себя теперь, что глядела не туда, куда следовало бы!
К алькову, покуда Аурелия разливала отвар по чашам, я сидела спиной…
Зато лицом к нему сидели Ева и господин Муратов. Они, конечно вели оживленную беседу и едва ли видели что-то, кроме друг друга (взаимный их интерес не заметить невозможно), но все же. Непременно нужно с ними поговорить! Позже, покамест я обещала мужу не покидать каюты.
И еще я совершенно точно помнила, что ни Ева, ни Муратов с мест не вставали. Стало быть, они единственные, кто физически не могли проникнуть в альков и подсыпать яд. Хотя бы двое невиновных у меня есть.