— То есть у него на все четыре колеса привод?
— Да.
— Ну машина! Зверь! По нашим колдобинам только на таком и ездить. А вы его это, заводите… Сейчас мы ему ворота откроем…
И распахивал Василий Степанович ворота. Створки туго шли по высокой траве, ворота были крепкие, высокие, доска к доске, сколоченные давно, но прочно.
Инна села за руль, завела машину на участок.
— Где мне встать лучше? — высовываясь из окна, спрашивала хозяина.
— Да тут вот, у поленницы. Во-во. Левее чуть… Трави помалу! Есть.
Инна вынула ключ из зажигания, соскочила в траву. Рассматривала поленницу как картину: аккуратная, бревнышко к бревнышку, древесные кольца на спилах.
Дальше — доски, кирпичи, еще какие-то стройматериалы. Все сложено также аккуратно, хотя все время в работе. Пила, рубанок, воздушные горы стружки в траве.
«На попкорн похоже», — подумала Инна и сама улыбнулась такой глупой мысли.
Василий Степанович рассказывал про новую веранду, показывал широкими жестами, что уже сделано, как он остеклит ее и где потом поставит диван.
— Как вы это все успели? — восхищалась Инна. — Всего несколько дней прошло…
Но тут подошла Алевтина Ивановна.
— Батюшки мои! Инна Николаевна, здравствуйте! Что ж ты, Вася, мне не сказал… Пойдемте, пойдемте в дом, устали с дороги-то, машину-то сами вели, сейчас вот умыться — и обедать.
Алевтина Ивановна была рада и смущена неожиданным визитом высокой гостьи, хлопотала, принесла чистое, белоснежное, крахмально-хрустящее полотенце.
— Может, вам это… в туалет… В прошлый-то раз я и не показала. Это туда, — негромко сказала, кивнув в сторону дорожки.
И даже это маленькое отдельно стоящее заведение было сколочено будто на века. Инну умилило розовое сиденье с клеенчатой крышкой в цветочек, наличие туалетной бумаги и свежего номера еженедельника «Собеседник» (для чтения).
Вернувшись в дом, Инна вымыла руки, лицо, даже волосы намочила.
— У нас хоть канализации и нету, а вода есть — по всем правилам цивилизации и культуры, я сам насос поставил, — рассказывал Василий Степанович. — И газ у нас магистральный, не хухры-мухры.
Алевтина Ивановна куда-то исчезла — и вот снова появилась, подталкивая вперед женщину чуть ниже ее ростом, моложе, круглее, улыбавшуюся смущенно, с любопытством.
— Вот, познакомьтесь, Инна Николаевна, это Клава, сестра моя младшая.
— Я через улицу живу. Вот зашла. Не помешаю?
— Что вы! Очень приятно.
Инна протянула руку. Рукопожатие было крепким, но не напористо-сильным. От него становилось легко и весело.
— Ну, дамочки, сейчас обедать. Обедать, — гудел Василий Степанович.