— Не поздороваться было бы невежливо.
Почему-то именно в такие абсурдные моменты в голову приходят еще более циничные и безумные мысли. Я же глядел на парализованное и невозмутимое лицо Радаманта и думал только об одном: какого хрена он устраивал свои игрища почти каждый раз, когда где-то рядом находился я?
— Тебе просто не везет, — ответил Радамант, явно прочитав мои мысли. — И ты постоянно соприкасаешься со сферой моих интересов. Что само по себе любопытно.
Лежавшая на земле артефакторша застонала. Попробовала пошевелиться, но, едва приподнявшись, снова рухнула на землю.
Я склонился над ней.
— Цела?
— Почти… Соколов… — прохрипела она. — Повесь флаг…
И отключилась. Что-то мне подсказывало, что без вмешательства косоликого не обошлось.
Я оглянулся — в середине поля, шагах в тридцати от нас с Радамантом, развернулось настоящее побоище. И наши проигрывали.
Здоровяк Рахманинов исчерпал почти весь ресурс, самоотверженно сражаясь сразу с двумя боевиками противников. С каждой секундой зрелище становилось все более жалким. Афанасьев боролся в ментальном поединке с Муравьевым, пытаясь не дать менталисту навредить остальным членам команды.
Обоим целителям досталось — что Лопухина, что Сперанский прятались за укрытиями, баюкали раненые конечности и изредка шмаляли “Косами” и “Жар-птицами” в противников. От их защит остались лишь лохмотья, да и ресурсы были на исходе.
— Если намерен спасать задницы своих ребят, тебе нужно поторопиться, — напомнил Радамант. — Вышка уже близко.
— Да что за игру ты затеял? — рявкнул я. — И от меня-то тебе что нужно? Чего ты ко мне прицепился?
— Шшш… — косоликий приставил палец к губам. — Тише, Михаил. Иначе тебя примут за сумасшедшего. Остальные-то меня не видят. Точнее, не замечают.
Он что, умудрился одновременно отвести глаза всему Полигону? Впрочем, это меня бы уже не удивило. После всего, что он устроил это казалось и правда легким.
— За кем ты пришел?
— Скоро узнаешь. Мой совет — воспользуйся шансом и лезь на вышку. Я ведь даже немного тебе помог.
А этот момент получивший ментального леща Горькушин скорчился, схватившись за голову — ему по лбу резануло “Косой”.
Радамант помахал мне рукой. Насвистывая какую-то веселую мелодию, он направился прогулочным шагом прямо через поле. Сорвал какую-то жухлую травинку и вставил в рот, словно отдыхал на курорте, а не находился на охраняемой территории Аудиториума.
Да как это вообще было возможно? Неужели аудитриумские артефакты слежения — а они наверняка здесь были — ничего не засекли?
“Советую обойти слева, там лестница удобнее”, — раздался его голос в моей голове. — “Сам когда-то по ней лез”.