— Думаю, что нахлебаемся мы с этим делом, — зло ответил Боев, теребя свои рыжие волосы. — Не зря эта синяя птичка прилетела. Ох, не зря!
— Он так и сказал: «Это был наш человек. Он нас поддерживал, и мы заинтересованы в том, чтобы отомстить за него. И заодно по возможности нажить политический капитал на «врагах».
— Политика — это ваше дело, — сказал Боев. — Я пока очевидцев допрашивал: ночных бродяг, сомнамбул, владельцев собак, томимых бессонницей старушек…
— А лучше бы ты допрашивал отцов московского рэкета, директоров крупных предприятий, партработников и администрацию колонии, — вздохнул прокурор.
— А что, придется?
— Горишь желанием? — осведомился Николай Николаевич, с явным интересом взглянув на следователя.
— Да что ты. Мне и не по чину. А вообще дело грязное. Что-то в нем есть неправильное. А что, не пойму. Интуиция мне говорит, что мы здесь застрянем, и надолго.
— Да, — вздохнул прокурор. Тут надо еще путь пройти от страдающих бессонницей старушек до окруженного электрической проволокой забора.
— Как бы самим внутрь этого забора не попасть, — словно ненароком обронил Боев. — Ну, да я это к слову, — ответил он на внимательный взгляд прокурора. — То, что мы ничего не найдем в бухгалтерии убитого, я уверен. А вот за забором?! Там могут быть интересные документы, прямо выводящие на след.
— Есть у меня один человечек в управлении лагерей. Держал его в загашнике на всякий случай. А пока — сбор фактов. Хорошо бы найти бухгалтера, чья подпись стоит на накладных, и забрать ее к нам на три дня. Чтобы избежать давления военных. Попробуй с ее помощью разобраться в этой двойной бухгалтерии.
— Хорошие ты мне задачки задаешь.
— Ничего страшного. Фамилия ее стоит на бумаге, живет она наверняка дома, так что все карты у тебя в руках. Кстати, какая сумма по этим накладным набегает?
— Более семисот тысяч. Так что интересно, куда этот товар пошел.
— Не «куда», а кому? — поправил прокурор. — Похоже, товар-то левый. Иначе какой смысл в шантаже? В любом случае против нас встанут все внутренние войска.
Николай Николаевич поднялся. Уже выходя за порог, он вспомнил, что так и не взглянул на трупы, но только махнул рукой и шагнул к лифту.
Боев, как всегда, не терял времени даром. Уже к вечеру того же дня он вышел на одну из трех машин, которые находились у дома Дмитрия Дмитриевича. Какую работу ему пришлось провести, чтобы за кратчайший срок определить «девятку» Вадика, знал только он сам и его следственная группа.
Девятиэтажный дом в глубине на Тринадцатой Парковой, второй этаж, детская коляска у двери, маленький глазок. Боев позвонил, после непродолжительной паузы женский голос спросил: