В гостиничном номере было хорошо слышно, как за стенкой, у Войтова, работает транзистор. Неведов сел к столу, подровнял стопку бумаги, нарисовал настороженные глаза Василия Васильевича. Они чуть косили в сторону. Следовало все-таки угадать, как Вязникова подмял Каленый, тогда бы в несколько дней взяли Каленого.
Купил деньгами?
Отпадало. Вязников сам был комбинатором неплохим. В доме его не хватало только птичьего молока.
Каленый мертвой хваткой держал Вязникова.
Хвастун был Василий Васильевич и, значит, любил покуражиться, пустить пыль в глаза, а по пьяному делу и выступить словно на театральных подмостках, помахать среди пацанов и кулаками за «справедливость».
Неведов позвонил Васильеву в Москву. Стрелка часов перешагнула за полночь.
— Никаких перемен у Якушева. Старший лейтенант сегодня докладывал, — ответил майор, — а у тебя?
— Завтра к обеду мне нужны Сбитнев и Иванов. Мой номер в «России» двести тринадцатый. Пусть едут с Быковым, машиной. Я буду их ждать.
— Хорошо, Николай Иванович, — сказал Васильев и положил трубку. Он всегда старался закончить разговор первым.
Даже не спросил, как идут дела, подумал Неведов. Значит, успел уже доложить, что завтра начинается завершающая операция. И он ее начнет завтра вечером, чего бы это ни стоило. Бессонная ночь — не в счет.
Оставалось вычислить безошибочно ахиллесову пяту Вязникова.
Неведов по телефону вызвал Войтова.
— Надо, лейтенант, назначить свидание Вязникову. Скажем, в зале ожидания на вокзале через три часа. И запишите весь телефонный разговор. Представьтесь Каленым. Прикажите ему явиться на вокзал и положите трубку, а потом спустя пару минут перезвоните снова. Скажите, что ждете — и больше ни слова.
— Оперативную машину вызвать?
— Из гостиницы идти до вокзала пешком пятнадцать минут, — сказал Неведов, — время у нас будет. И доложите мне через полчаса. Очень важно, чтобы Вязников пришел на вокзал.
Войтов вышел, и Неведов достал из портфеля пачку фотографий, принялся разглядывать аэропортовские, где красовался маленький Петров с букетом гвоздик. Вот у справочного бюро спит на лавочке толстяк, обняв огромные желтые чемоданы. Вот в стеклянном переходе о чем-то говорит с бортпроводницей Якушев…
Неведов просматривал фотографии, надеясь, что вспомнит те чувства, что им владели, когда он и Петров встречали из Сухуми пятичасовой. Какое-то домодедовское ощущение смутно наплывало в квартире Вязникова. Стоп! Вот здесь надо остановиться. Где раздражитель? В тот раз он пошел за летчиком, и это ничего не дало.
Капитан бросил фотографии на стол, подошел к окну и отдернул штору. Медленно падающий снег в лунных струях казался недвижим. «На кого же я смотрел в этот момент?» — думал Неведов. Он вспомнил, как открылась дверь, как он вошел в квартиру и для него что-то сразу произошло. Вязникова еще не было, они с Войтовым еще не зашли в гостиную, а уже произошло. Что же?