Незримов переживал так, будто потерял родную дочь:
— Лапочка моя!.. Как же так!..
Сначала Баритонов, забавно и трогательно исполнивший Творожкова, потом Степнякова, правдиво и талантливо сыгравшая Булавкину... Эол задумался, потом махнул рукой:
— Да нет, ерунда, мистика!
Его успокоило то, что Красницкую в «Разрывной пуле» и вовсе бомба на куски разметала, а Вероника вон живехонька, широка жена моя родная. И стал думать о другой актрисе на главную роль. Изучая материалы, он увидел портрет Маргариты Тучковой, уже в монашеском облачении, и сразу воскликнул:
— Да это же Нинка Меньшикова!
Сходство и впрямь удивительное, но его надо было углядеть, ведь на портрете пожилая, измученная горем женщина, а Нина еще цветущая, жена другого однокурсника, Стасика Ростоцкого, снявшего к тому времени замечательные фильмы «Дело было в Пенькове» и «Майские звезды». Нину в них он не снимал, она играла у других режиссеров пустяковые эпизодики. А тут, когда она понадобилась Эолу, у нее вдруг довольно большая роль в фильме «Девчата» Юрия Чулюкина, тоже начинающего, успевшего пока снять только комедию «Неподдающиеся». Пришлось ее уговаривать. Впрочем, недолго, роль Маргариты увлекла ее.
И вот она стоит в дворянской обстановке, строгая и печальная, объясняется с матерью Маргариты Варварой Алексеевной, причем по-французски:
— Красавчик!.. Да он известнейший картежник, гуляка, кутила, ветреник... Да и к тому же, мама, я — представительница рода Нарышкиных, породнившегося с московскими царями. Ты — урожденная княгиня Волконская, а стало быть, из Рюриковичей. И он — из каких-то там Ласунских, чьи предки к нам из Польши пришли... И, главное, я не люблю его, мама!
— Однако он так хорош, так галантен и обходителен, — отвечает мать. — Он забросал меня чудесными букетами ландышей.
В роли Варвары Нарышкиной, урожденной Волконской, снялась веселая Муза Крепкогорская, дочь пианиста, аккомпанировавшего Шаляпину. Всего-то на четыре года старше Нины, но волшебство гримера Фельдмана развело их возрасты в разные стороны, сделав одну молоденькой девушкой, другую — зрелой женщиной.
Французский язык, на котором в основном под закадровый перевод разговаривают персонажи фильма, стал особым коньком. Ведь даже пушкинская Татьяна, «русская душою», как известно, «изъяснялася с трудом на языке своем родном». Что за дикость царила в те времена! Маргарита тоже с трудом по-русски говорила. Незримову показалось важным и новаторским изобразить эту чудовищную приверженность русской аристократии галльскому наречию. Большую часть диалогов актеры старательно произносили по-французски, а сам Эол Федорович за кадром бесстрастным голосом переводил их разговоры на русский.