– Я н-не знаю. Они ушли б-без нас, – произносит тот, заикаясь. – У папы сломалось колесо, а у миссис Бингам н-начались роды. – Он начинает трястись всем телом.
Я даю ему немного воды и Уэббу тоже, хотя тот плачет и едва может сделать глоток. Потом они рассказывают нам все остальное.
– Индейцы, – говорит Уилл. – Я у-убил одного. Я не нарочно. А потом они убили папу и У-Уоррена. И мистера Б-Б-Бингама. И сс-сожгли п-п-повозки. Их больше нет. И мамы т-т-тоже нет.
– Мы спрятались за камнями, – в слезах перебивает его Уэбб. – Мы сидели там долго-долго, а повозки горели. Уилл меня не выпускал. Он лег на меня и зажал мне рот. Я бы их убил! Я бы спас Наоми!
Каждый вдох обжигает мне горло и грудь, но я все же задаю вопрос:
– Где она? Что случилось с Наоми?
Уайатт упрямо мотает головой, решительно отказываясь верить в услышанное, но из его глаз льются слезы. Уилл тоже расплакался, и мне отвечает Уэбб.
– Они забрали Наоми, – всхлипывает он, поднимая на меня глаза, полные горя. – Они ее увели.
* * *
Проехав еще около мили по неровной колее, я снова останавливаю повозку и велю мальчикам ждать меня внутри. Один из фургонов уже превратился в дымящиеся угли. Второй сожжен лишь частично, как будто огонь так и не разгорелся. С дуг свисают покрытые пеплом лоскуты холстины.
– Может, они не умерли, – не сдается Уэбб.
В его глазах еще теплится надежда пополам со страхом. Но Уилл точно знает.
– Они умерли, Уэбб, – шепчет он, закрыв лицо руками.
Уайатт хочет пойти со мной, но я угрожаю, что свяжу его, если он попробует высунуть нос из повозки.
– Оставайся здесь с Уэббом и Уиллом. И не смей выходить, вы все не смейте, пока я за вами не вернусь.
Уайатт сжимает ружье, его пыльное лицо исчерчено дорожками от слез, но подбородок упрямо выпячен, будто он готовиться спорить.
– Оставайся здесь, – повторяю я, глядя ему в глаза.
Он коротко кивает, сильнее стискивая ружье, и я отворачиваюсь, прихватив свое. Оно мне не понадобится, но я все равно беру его с собой. Я подхожу и осматриваю место происшествия. Две повозки, одна обгорела, другая превратилась в гору углей. Волов забирать не стали. Они, ничуть не пострадавшие, толпятся у водопоя. Когда я приближаюсь, они поднимают головы и смотрят на меня, а я – на тела, которые лежат поодаль.
Макушка Уильяма Мэя превратилась в открытую пузырящуюся рану. Кровь залила землю между ним и Уорреном, распластанным лицом вниз с раскинутыми возле головы отца ногами. Гомер Бингам лежит спиной к остальным с вытянутыми вперед руками, будто он, хватаясь за землю, пытался дотянуться до чего-то. Может, он силился добраться до жены, но не прополз и фута, прежде чем его убийца снял с него скальп.