Мне приходится подтвердить то, что Уилл уже и так знает. Уэбб тоже, хотя, полагаю, Уилл защитил его от самых жутких подробностей. Не знаю, сколько им пришлось прятаться за камнями, прежде чем они решили выбраться и отправиться искать помощи, но, вероятно, долго, раз повозка Бингамов успела сгореть.
– Я не знаю, сколько прошло времени, – отвечает Уилл, когда я задаю вопрос. – Но когда это случилось, было едва за полдень.
Сейчас дело идет к четырем.
– Надо найти Наоми и малыша Ульфа, Джон, – всхлипывает Уэбб.
– Я знаю. И я их найду. Но сейчас мне нужна ваша помощь.
Мы заваливаем перевернутый кузов булыжниками, чтобы лучше его придавить, а потом обкладываем со всех сторон, превращая его в каменный памятник. Из оставшихся обломков я сооружаю крест и вгоняю поглубже в землю, чтобы он не упал.
– Нужно что-нибудь сказать или спеть, – говорит Уайатт.
Его челюсти сжаты, а лицо окаменело. Он никак не может поверить в случившееся. Хорошо, что хотя бы ему не пришлось видеть то, что видели братья.
– Мы не можем петь без мамы, – возражает Уэбб, и его лицо снова морщится.
– Я могу спеть, – отвечает Уилл.
Его губы дрожат, но плечи расправлены. Он поет знакомый мне гимн, который иногда пела Дженни, о благодати и сладких звуках. Голос Уилла звучит чисто и ровно, как у матери, но на третьей строфе он начинает плакать, так что Уайатт и Уэбб помогают ему допеть. Я петь не умею, поэтому просто произношу слова вместе с ними:
Господь мне милость обещал,
Я свято верю в это,
И щит мой будет крепче скал,
Пока хожу по свету.
Когда все сделано, я распрягаю мулов и подстраиваю упряжь на своей повозке под волов Уильяма, а затем собираю их, чтобы запрячь. Неподалеку от водопоя я замечаю капли крови и страницу, выпавшую из блокнота Наоми. Значит, здесь ее и схватили. От этого места тянутся следы неподкованных копыт. По крайней мере, теперь я знаю, откуда начать.
– Зачем ты запрягаешь волов? – удивляется Уайатт. – Мулы намного быстрее. Раз мы отправляемся в погоню за Наоми, нам важна скорость, разве не так?
Они с братьями перебрали припасы из повозки семейства Мэй, достали все, что еще можно спасти, и сложили в мой фургон.
– Я не могу отправиться по следу в повозке, Уайатт, – отвечаю я.
– Значит, мы ее бросим?
– Нет. Я поеду искать Наоми и Ульфа, а вы с братьями возьмете мой фургон и отправитесь догонять караван по колее.
– Нет, нет, нет! Мы поедем с тобой! – возражает он, мотая головой.
– Уайатт!
Тот снова качает головой, а его губы дрожат. Уайатт вот-вот сломается, а мне нужно, чтобы он держался.
– Ты сможешь, Уайатт. Ты должен. Помнишь, что сказала твоя мама, когда мы вернулись в лагерь, отыскав моих животных?