– Где Дама, Джон? Неужели вы не нашли Даму? – спрашивает Уэбб, окидывая мулов изумленным взглядом.
Папа с Уиллом и Уорреном тоже подбегают к нам, а следом и мама. Братья спешат отвести животных к воде.
– Мы нашли ее, – отвечает Уайатт, и его голос надламывается. – Но я потерял шляпу. Джон дал мне свою.
– Где она, Джон? – не отстает Уэбб. Его подбородок уже начинает дрожать.
Джон не отвечает. Я не уверена, что он вообще осознает что-то, кроме необходимости переставлять ноги.
– Воины пауни поймали мулов. Они хотели забрать двух, по одному у каждого из нас. Но Джон не согласился. Вместо этого он отдал им Даму.
– Дама теперь будет жить с индейцами? – Уэбб начинает плакать.
– Ш-ш, Уэбб. Все хорошо, – бормочет Джон. – Так будет лучше.
– Что же вы так долго? Я думал, вы вообще не вернетесь! – принимается выть Уэбб, озвучивая наши общие чувства.
Это были долгие сутки.
– Пришлось двигаться медленно, едва ли быстрее волов, потому что Джон еле держался в седле, – объясняет Уайатт. – Но он справился. Он справился, и мы все же догнали вас. И мулов вернули.
– Вот именно. Наконец-то вы здесь, – говорит мама, гладя его по обгоревшим на солнце щекам.
– Ты отлично справился, Уайатт, – произносит Джон. – Я горжусь тобой.
Тот лишь кивает в ответ, и по его пыльному красному лицу бегут грязные дорожки слез.
– Ты уже совсем взрослый, Уайатт. Совсем взрослый, – шепчет мама. – И такой хороший парень.
* * *
Два дня Джон едет в повозке Уоррена, настолько ослабленный, что может только спать и понемногу есть кашу, которую я ему даю. Папа говорит, что, если я буду столько времени проводить с ним наедине, он попросит священника нас поженить.
– Я не против, – отвечаю я, и после этого папе уже нечего возразить.
Когда появляется свободная минута, я сижу рядом с Джоном и рисую, пока повозка, покачиваясь, ползет вперед.
– Мы с Уайаттом нашли один из твоих рисунков, – тихо произносит Джон, и я отрываю взгляд от страницы.
– Я оставила на дороге пять или шесть. Может, больше.
– Зачем?
– Хотела оставить для вас след, – признаюсь я. – Знаю, глупо. Но мне казалось, что это неправильно – спокойно идти дальше без вас. На дороге ведь ставят указатели и мили. Ну а я вешала рисунки. – Я пожимаю плечами.
– Жаль, что я нашел не все.
– Это были не лучшие мои работы. Я легко с ними рассталась.
Какое-то время мы молчим. Я рисую, Джон лежит, прикрыв глаза.
– Знаешь, что плохо в твоих рисунках? – говорит он после паузы.
– Что? – Наверное, Джон сейчас раскритикует то, как я нарисовала его.
– На них нет тебя, – отвечает он.
Джон никогда не флиртует. У него нет привычки сыпать красивыми, но пустыми словами. Он предпочитает действовать. Наблюдать. А его мысли, когда он ими делится, похожи на свежие побеги посреди высохших прерий. На цветы кактусов, растущих среди камней.