- Значит, что-то было и у вас?
Качнув головой, Александр пригладил на затылке волосы.
- Я не совсем уверен, но... кое-что мне действительно сегодня снилось.
Поднявшись, он прошел по комнате взад-вперед, некстати подумал, что точно так же делает Митрофанушка. В минуты душевного трепета и озноба. Александр раздраженно похрустел пальцами. Настроение испортилось. Собственно говоря, оно и раньше было не ахти каким, но сейчас ко всему прочему добавилось скверное ощущение обреченности.
- Пожалуй, я зря впутываю вас в эту историю, - пробормотал он.
- Отчего же? Меня она успела заинтересовать. Хотя я не знаю подробностей...
- Вы их и не узнаете, - следователь остро взглянул на Сан-Саныча.
- Значит, помощь вам уже не нужна?
Александр прикусил губу.
- Наверное, об одной малости я все-таки вас попрошу.
- Смелее, товарищ следователь!
- Хорошо... - Александр колебался недолго. - Вы рассказывали, что в вашем штате имеются довольно сильные экстрасенсы. Это в самом деле так?
- Можете мне верить, - Сан-Саныч развел руками. - Вы хотите подбросить им какую-нибудь задачку?
- Да. Не очень сложную. Попросите кого-нибудь из ваших ребят прогуляться вокруг гостиницы "Центральная". Возможно, этого окажется достаточно. Заходить внутрь не рекомендую. Да и снаружи пусть проявляют максимальную осторожность. И никакой ответной агрессии, потому что... Александр споткнулся. - Словом, как только что-нибудь выяснится, немедленно свяжитесь со мной. Буду благодарен даже за самую малость.
Милый и уютный председатель центра аномальных явлений проводил его до двери. На пороге они долго трясли друг другу руки. Искренность для Сан-Саныча являлась естественной вещью, и, может быть, потому следователю особенно тяжело было глядеть в его добрые, часто мигающие глаза. Людей вроде Сан-Саныча грешно звать на драку. А он взял и позвал...
11
Из дневника Льва Антоновича Борейко
29-й день.
Подумать только! Еще сутки, и за плечами - месяц одиночества! Я уже давно с бородой и усами. Похожу на купца николаевских времен. Где ни появлюсь, начинаю петь. Дважды в неделю посещаю баню. Пища... О ней, пожалуй, не стоит. В этом смысле обеспечен на долгие-долгие десятилетия. Открыл удивительное свойство - здесь ничто не портится. Хлеб не сохнет, мясо не тухнет, молоко не скисает. Порчусь, если можно так выразиться, только я сам. Для всего прочего - времени в этом городе не существует.
По-прежнему брожу по квартирам. Стал специалистом не только по замкам, но и по альпинистских кульбитам. Обзавелся соответствующим снаряжением. Временами прихожу в ужас от той легкости, с коей овладеваю профессией домушника. Замки, двери из стали - все ни к чему, если имеются балконы и окна. Даже жутко становится, до чего все мы беззащитны. Впрочем, почему мы? О множественных местоимениях следует забыть. Забыть и покрепче. В этом городе, в этом времени и под этим солнцем я вынужден прозябать в полном одиночестве!