Все то, что возле, - чепуха,
Во всяком случае пока,
А завтра буду гопака
Бить каблуками.
Сойду, наверное, с ума,
Моя судьба - моя тюрьма,
И пакостная Колыма
Не испугает.
Кладут у стенки дураков
И простаков. Я не таков.
Но в этом городе - оков,
Увы, не нужно.
Засилье бесконечных стен
И лабиринт из улиц-вен,
Он плох уже лишь только тем,
Что в нем есть я!
Перечитал и покраснел. По-моему, наши болтуны, то бишь, Саня с Димкой, подняли бы меня на смех. Может, заменить восклицательный знак в конце на многоточие? Или вообще от знаков препинания отказаться?.. Подумаю на досуге.
33-й день.
Все вчерашние сутки жутко болела голова. Наглотался каких-то таблеток, запив коньяком, пытался уснуть. Состояние такое, что не пожелаешь и врагу. Уснуть так и не уснул. Должно быть, таблетки оказались левыми. Стало только хуже. Заговаривался, крушил мебель. Выйдя на балкон, высадил по заводской трубе несколько магазинов. Всерьез хотел развалить ее к дьяволу, перерезать очередями пополам. Разумеется, ничего не вышло. Эта кирпичная дурында торчит и по сию пору...
Что-то происходило еще, но всего не упомнить. В памяти провал за провалом. Вероятно, от тех идиотских таблеток. Кажется, впервые молился. То есть, не то чтобы молился, но обращался к кому-то там, на небесах. Орал в мегафон всякую несусветицу и снова стрелял по химкомбинату.
Успокоился только к вечеру. И опять пробовал сочинять, но выходила одна нецензурщина. Посжигал все к едреной матери. Как Гоголь. Одна-единственная вещица и уцелела. Сегодня попалась на глаза, и заскребли на душе кошки - жаль стало выбрасывать. Нецензурщину, разумеется, ликвидировал. Записал в дневник. Как бы для истории.
Плевать на то, чего не вижу,
Грущу о том, чего уж нет,
И, к зеркалу шагая ближе,
Все чаще целю пистолет.
Смешать бы в дым все эти краски!
Стереть с лица лицо Земли!
И, может быть, исчезнут маски?
Внемли мне, Господи, внемли!
Ну подтолкни ж плечом планету,
Пусть дрогнет время, побежит,
А тварь Курляндскую к ответу!
Пускай поплачет, повизжит!
За что страдание страдавшим?
А хворь убогим и больным?
Знать, сотворил ты нас, поддавши,
Из боли, грязи и войны...
На этот раз не забыл поставить в конце многоточие. Довольно мудрый знак. Как щит прикрывает глупость. Все равно как в жизни изображать глубокомыслие и помалкивать. Тот же самый эффект. Лощенная и напомаженная пустота, олигофрен в очках и со скрипкой. В общем... Наверное, не стоит злоупотреблять этим знаком. Всего не прикрыть.
И еще кое-что. Событие, каким не хвастают. В одном из своих провалов забрел в ванную и полоснул бритвой по венам. Наотмашь, жестом отчаявшегося художника. Абсолютно ничего не соображал, однако, брызнуло таким алым, таким живым, что вмиг очухался и перепугался. Скрутил на плече жгут, а кисть обмотал тряпьем. Долгих полчаса баюкал руку, с напряжением ожидая, что вот-вот истеку кровью. Понял, что умирать не хочу. Это уж в крайнем случае, когда станет совсем невмоготу. А мой случай, по-видимому, совсем не крайний. Можно еще терпеть и надеяться. Да и что, в сущности, терпеть? Холод, издевательства, каторжный труд? Ничего ж этого нет! Тогда по какому поводу весь этот стон? Чего ради мы создаем внутри себя маленькие бухенвальды? Мы! Члены недоношенного человечества! Тоскующего, брюзжащего, ненасытного. Стыдно, товарищ майор! Крайне стыдно! И никогда впредь не делайте подобных глупостей. Вы меня поняли? Никогда!